— Да все, как ты и говорила, множественные кровоизлияния в органы брюшной полости, отек легких… сломаны кости носа, размозжены мягкие ткани лица. Да, тут еще одна деталь любопытная — в легких и желудке обнаружено присутствие хлорированной воды. Он его что — водой пытал? Как-то мелко для него, не находишь?
— Возможно, он был не один, а в компании, там среди них садист — каждый второй. А что указано причиной смерти?
— Остановка сердца. В принципе, ничего нового. Кроме того они, похоже, не поняли, что могло вызвать такие повреждения внутренних органов.
— Будь он моложе, он продержался бы намного дольше. От таких повреждений не умирают, хотя лечение предстоит долгое. А вот его сердце не выдержало. Интересно, что же они от него хотели?
— Слушай, давай зашивай его обратно. Нам еще квартиру, где его нашли, осматривать, а я понятия не имею где это. И вообще — мне отсюда свалить хочется побыстрее. Холодно тут…
Они также бесшумно выскользнули за двери, парень направил свою палочку в сторону двери и замок в ней сам собой тихо защелкнулся.
Через несколько минут они уже стояли на заднем дворе клиники, опасливо озираясь.
— Отважный аврор боится жмуриков?
— Не боюсь… Просто не люблю. Неуютно с ними как-то… Ну ладно, боюсь! Можешь начинать смеяться надо мной!
— Даже и не собиралась. Ничего, поработаешь в следственном годик — вообще ничего святого не останется!
— Спасибо, успокоила!
-На здоровье… Бояться надо живых. Особенно обладателей татуировки в виде черепа со змеей…
Они направились к припаркованному неподалеку неприметному «Опелю» асфальтового цвета. Забравшись на сиденье водителя, девушка сняла бейсболку и, вынув из бардачка карту, принялась ее изучать, подсвечивая себе палочкой. Парень в это время возился с ремнем безопасности, безуспешно пытаясь засунуть его в специальный паз справа от себя.
Наконец, свернув карту и бросив ее обратно в бардачок, девушка повернулась к парню, который, сопя, все еще боролся с ремнем. Она усмехнулась, дернула за ремень и легко пристегнула его.
— Эх, вы, чистокровные! Всему-то вас учить надо!
— Ты, как полукровка, в более выгодном положении, вы все живете в обоих мирах и во всех неплохо ориентируетесь, — буркнул парень в ответ. — А меня в этой железной хрени до сих пор укачивает, никак не привыкну! На метле все-таки проще!
— Ага, особенно в дождь или снег! Погнали, — и машина тронулась.
— Ты знаешь, куда нам нужно?
— Примерно.
Некоторое время они ехали молча. Парень напряженно смотрел перед собой, видно было, что от передвижения в магловском транспорте ему не по себе. Девушка же напротив сидела в несколько вальяжной позе, одной рукой держа руль, а пальцами другой барабаня по колену.
— Ты мужу призналась? — спросил, наконец, парень.
— Пришлось. После того, как я свалила в Лондон, не предупредив его, было бессмысленно скрывать и плести ему сказки про работу на раскопках в пустыне Наска.
— Ты удрала от мужа?!
— Он, как всегда был в командировке у черта на рогах, в Японии. Я связалась с Шеклболтом, он сказал, что, кажется, пахнет жареным, и я первым же рейсом рванула в Лондон. Согласись, я же не могла объясняться со Стивом по телефону!
— Как он отреагировал?
— Так, как отреагировал бы любой, кому сообщили бы, что его жена — ведьма. Раскричался, хлопнул дверью и исчез на неделю, — она вздохнула.
— Вернулся?
— Конечно. Еще и прощения просил, — она нервно рассмеялась.
— Ты простила?
— Естественно! Вообще это я должна была просить у него прощения за то, что водила его за нос почти два года… Это он еще не знает, в какую задницу я его втягиваю, — добавила она тише и покачала головой.
— Ты все-таки думаешь, что дальше будет только хуже? Ведь доказательств нет! Кто его видел — только тот мальчишка, да и он, похоже, не в себе!
— Мальчишке верит Дамблдор, а он на маразматика пока еще не похож. Кстати, Каркаров-то ваш подался в бега, думаешь, зря? Он в свое время сдал своих приятелей Визенгамоту со всеми потрохами, по-твоему, Хозяин может такое простить?.. Похоже, мы приехали.
Тихо шурша покрышками, машина остановилась у небольшого трехэтажного дома, в котором светилось всего одно окно на первом этаже. Они подошли к входной двери и осторожно заглянули внутрь. В небольшом холле за стойкой сидел мужчина лет пятидесяти, по видимому консьерж, и смотрел маленький телевизор, стоявший перед ним.