Наконец Стив отстранил ее от себя и спросил:
— Ну что, суперагент в юбке, наревелась?
Она зашмыгала носом, но ничего не ответила.
— Утром я звоню в аэропорт насчет билетов в Окленд. К черту такую работу!
Диана затрясла головой:
— Я никуда не поеду… Езжай один, если хочешь, — она вскочила и потянулась за бутылкой, но Стив опередил ее и, схватив бутылку первым, спрятал ее обратно в шкаф.
— Размечталась, — усмехнулся он, непонятно что имея в виду. — Помнишь, что ты мне обещала?
— Что-то не припомню, чтобы я обещала тебе свалить при первых трудностях!
— А как же «и в горе, и в радости»? Забыла? Раз уж черт меня сподобил связаться с тобой, будем хлебать дерьмо совместно.
Диана рассмеялась сквозь еще не просохшие слезы и виновато произнесла:
— Прости, что втягиваю тебя в это дерьмо.
— Ничего. Мы тоже порой рискуем, особенно когда нечаянно узнаем всякие грязные секреты своих заказчиков. Так что оба мы на опасной работе.
— Вот и не требуй от меня невозможного!
— Вот я не требую! С тебя потребуешь, как же, ты же превратишь меня в зеленую игуану и посадишь в стеклянный ящик — оно мне надо? А теперь спать и немедленно. Я хочу утром видеть перед собой свою жену, а не зомби с красными глазами. Кто же мне утром завтрак-то приготовит?
Диана шутливо пихнула мужа кулаком в бок. Его вечные шуточки, которые порой так раздражали, сейчас были как нельзя более к месту, чтобы отвлечься от кошмара сегодняшней ночи.
— Шеппард, ты можешь думать о чем-то еще, кроме жратвы?
— Могу. Но боюсь, ты сейчас вряд ли разделишь мой энтузиазм…
* * *
Диана копошилась в архиве в поисках дел о нападениях Упивающихся смертью в конце семидесятых — начале восьмидесятых годов. Ей все не давал покоя способ, которым был убит Бентли — уж больно необычным и не слишком надежным он был. Ядом был пропитан какой-то предмет одежды — дотронься до него и ты покойник через пару-тройку минут. А если жертва обойдет отравленный предмет стороной? Надышится испарениями, превратится в полуинвалида, но останется жива и, если повезет, проживет еще лет тридцать. Упивающиеся ставили на нем какой-то очередной эксперимент? Все может быть, но обычно они действовали по гораздо более примитивной схеме — просто нападали скопом и «мочили» все, что движется, оставляя после себя лишь пожарища и гору изуродованных трупов.
Если быть точнее, Диана искала сведения о других случаях применения сторонниками Волдеморта этого яда. Да, она прекрасно знала, что это за яд. Он был крайне сложен в приготовлении, содержал много редких элементов, которые нельзя достать в обычных магических аптеках. Мало того, был опасен и сам процесс изготовления — малейшая неточность или небрежность заканчивалась в лучшем случае расплавленным котлом и тяжелым отравлением парами, в худшем — смертью. Да и рецепт его нельзя найти в обычных источниках. Словом, приготовить его мог только по-настоящему хороший специалист, не дилетант. Она бы сама не рискнула возиться со столь опасной и непредсказуемой субстанцией, даже несмотря на свою оценку «превосходно» по зельям на ТРИТОНах. Она видела это яд в коллекции одного из врачей филиала Св. Мунго в Мексике, когда проходила там месячную стажировку по основам экстремальной колдомедицины. Это был довольно старый, если не сказать древний маг, типичный ученый-фанатик, этакий «чокнутый профессор», помешанный на ядах. Ему импонировал интерес Дианы к этой области алхимии, и он не удержался от того, чтобы продемонстрировать ей свою коллекцию самых жутких ядов, которые только можно вообразить.
Да, Диана отлично знала, что это за яд, знала в теории процесс его приготовления и его действие, его специфический запах, а главное то, что от него не существует антидота. Здесь нужен был не просто хороший зельевар, а человек с огромным опытом и незаурядным профессиональным чутьем. Вот это как раз и смущало больше всего. Всех ей знакомых специалистов-алхимиков такого уровня, включая «чокнутого профессора», она могла бы пересчитать по пальцам, и часть из них уже благополучно почила в бозе, а другая часть находилась за границей, причем на значительном удалении от Британии. Оставался только один, и Диане крайне не хотелось думать, что это мог быть именно он.