Тот, казалось, тоже не ожидал увидеть его здесь, так как чертыхнулся вполголоса, а затем прошел к другому концу стола, чтобы сесть подальше от Снейпа, с шумом отодвинул стул и развалился на нем с самым независимым видом.
Около минуты они сидели в абсолютном молчании, затем Блэк, которого, видно, так и распирало начать привычную перепалку, картинно зевнул в кулак и насмешливо произнес:
— Что-то, Нюниус, ты сегодня рановато. Неужели ты так успел осточертеть своему повелителю, что он тебя выпер на целый час раньше обычного?
Снейп медленно повернул голову в его сторону и лениво протянул:
— Советую завидовать моей насыщенной жизни молча, Блэк. Ты бы и рад был, чтобы тебя выперли на какое-нибудь опасное задание, где ты мог бы блеснуть своей потрепанной гриффииндорской доблестью. Да вот только предел твоих возможностей сейчас — торчать в этом клоповнике да следить, чтобы твой чокнутый домовик не растащил дом по кирпичику. Прямо-таки готов тебе посочувствовать!
— Сочувствуй, пока есть возможность, — осклабился Блэк, — да только настанет день, когда ты сам будешь сидеть в какой-нибудь сточной канаве, боясь высунуть нос. Сильно сомневаюсь, что в следующий раз у Дамблдора будет возможность отмазать тебя от суда. Да и захочет ли он вообще это делать, когда, наконец, поймет, что такому как ты — самое место в Азкабане!
Снейп откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.
— Ну, тогда начинай молиться, чтобы дожить до этого счастливого дня, — сказал он. — А я пойду, поставлю свечку за то, чтобы тебе дали Орден Мерлина посмертно.
— Я еще тебя закопаю, ублюдок подземельный! — сверкнул глазами Блэк.
— Копать лапами будешь?
Блэк уже было открыл рот, чтобы ответить что-нибудь особенно злое и уничижительное, но в этот момент в гостиную вошел Ремус Люпин, и Блэк осекся. Оборотень, казалось, понял, что подоспел как раз вовремя, чтобы предотвратить назревающую ссору старых врагов. На его бледном, испитом лице мелькнуло выражение «ну вот, опять они за свое», он вздохнул, приветственно кивнул Снейпу (на что тот скривился, но все же кивнул в ответ), а затем направился к Блэку. Обняв приятеля, Люпин опустился на соседний с ним стул и с укоризной в голосе произнес:
— Продолжаете обмениваться комплиментами?
— Ты же знаешь, Лунатик, у меня аллергия на эту постную физиономию, — фыркнул Блэк, — прямо чесаться начинаю, то того хочется врезать по ней!
— Чесаться? У меня есть чудесный рецепт противоблошиного зелья, могу поделиться, — с деланым сочувствием предложил Снейп.
— Валяй! Ты мне — зелье, я тебе — шампунь!
— Господи, когда же вам, наконец, надоест, — сокрушенно покачал головой Люпин, — как дети, честное слово!
— Решил освоить роль миротворца, Люпин? — прошипел Снейп. — Не старайся, тебе это не идет. Плохо получается.
Лицо Люпина неожиданно стало жёстким.
— Ты прав, — тихо сказал он. — Поэтому я просто скажу: раз уж мы сейчас по одну сторону баррикад, советую вам обоим засунуть свои претензии и антипатии сами знаете куда. Не хватало, чтобы из-за вашей грызни пострадало общее дело. После войны будем разбираться кто кому и чего должен. Если доживем, конечно.
Снейп и Блэк молча обменялись ненавидящими взглядами, но не нашлись что ответить, так как оба чувствовали правоту Люпина. Блэк сердито засопел и, сунув руки в карманы пиджака, принялся раскачиваться на стуле, а Снейп просто уставился неподвижным взглядом в пространство и сделал вид, что не замечает ничего вокруг.
Гостиная постепенно заполнялась людьми. Первым появились Артур Уизли с Биллом, вскоре к ним присоединилась Тонкс, которая при виде Люпина зарделась и кончики ее ярко-розовых волос тоже покраснели. В самом конце в комнату вошли миссис Уизли и Кингсли Шеклболт. Все ждали прихода Аластора Муди, без которого начинать собрание не имело смысла.
Наконец, в передней послышался сиплый голос Грозного Глаза, говорившего кому-то:
— Робеешь, Змейка?
Ему ответил глуховатый женский голос:
— Перед кем?
— И правильно. Тут все свои… Как ты вообще, нормально?
— Я в порядке, Аластор. Насколько это вообще возможно.