— То есть?
— Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя…
— Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьезно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику?
— К мальчику? — выкрикнул Снейп. – Вы притворяетесь и вправду ничего так и не поняли за все эти годы?! Экспекто Патронум!
Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в окно. Снейп проводил взглядом своего Патронуса, чувствуя, как горло сжимает спазм. Уже много лет он не видел его – не вызывал, чтобы не бередить лишний раз память…
— Через столько лет? – прошептал Дамблдор, глазами, влажными от слез, глядя в окно, в которое только что выскочила лань.
— Всегда, — ответил Снейп и вылетел из кабинета, не прощаясь.
Снейп шел, сам не до конца понимая, куда именно. Ноги сами несли его, а в голове вертелась одна единственная мысль: «Все было напрасно. Все от начала до конца».
Поттер умрет, а значит, все было зря. Получается, все эти годы он старался оберегать практически мертвеца, жертвенного агнца, обреченного на заклание. Было до боли обидно даже не за себя, за то, что все эти годы Дамблдор использовал его вслепую, а за Лили – получается, и ее жертва была напрасной, ее сын все равно должен погибнуть, а Дамблдор врал все эти годы и ему, и мальчишке. Тогда почему он не убил ребенка в тот же день, когда все это произошло? Не сразу оценил масштабы катастрофы? А если так, то когда он понял, что Поттер – носитель части души Волдеморта? И неужели у него нет ни одной идеи насчет того, как обойти необходимость подставлять Поттера под палочку Темного Лорда? – Прости, Лили, – прошептал он, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы. – Все было бессмысленно…
Он понял, что находится на улице, когда за ворот мантии залетела горсть мокрых снежинок, а порыв ветра бросил в глаза волосы. Сердито отбросив мешавшие пряди, Снейп той же торопливой походкой зашагал в сторону Запретного леса. Сейчас он ощущал острую потребность двигаться физически, ему казалось, что иначе его мозг просто взорвется от горечи и разочарования.
Значит, теперь ему всего-то и остается, что наблюдать за тем, как Поттер день за днем приближается к собственной гибели, и не иметь возможности его спасти. Он горько усмехнулся: пожалуй, теперь ему придется следить за тем, чтобы мальчишку не грохнул кто-нибудь другой, раз уж ему положено погибнуть от руки именно Волдеморта. Да еще подумать над тем, как донести до нахального, беспечного и самоуверенного мальчишки, вынашивающего планы об уничтожении Темного Лорда, что ради этой высокой цели он обязан будет совершить самое настоящее самоубийство, безропотно приняв от Волдеморта «аваду». В древности гонца, принесшего плохие вести, убивали. Снейп снова горько усмехнулся, когда подумал, что после того, как он расскажет Поттеру правду, тот может его прикончить. Что, пожалуй, и к лучшему.
Снейп остановился, шумно и глубоко дыша. Он стоял посреди небольшой поляны, заваленной старым буреломом и поросшей низкими кустиками, засыпанными снегом. Если ему не изменяла память, дальше идти было опасно – там начинались владения акромантулов. А они, хоть и дневные существа, явно обрадуются визиту свежей еды даже ночью.
Он без сил опустился на поваленный ствол, даже не смахнув с него снег. На него вдруг накатило ощущение собственной ненужности. Все эти годы он жил мыслью о том, что нужен сыну Лили, чтобы оберегать его от опасности, а теперь даже этой сомнительной привилегии его лишили.
«Правильно, кому ты нужен, старый дурак! – подумал он. – Возомнил себе, что можешь как-то влиять на ход войны, вот тебя на землю и опустили, чтобы не зазнавался!»
Постепенно эмоции улеглись, оставив после себя лишь ощущение опустошенности. Пора было возвращаться, но Снейп почему-то не находил в себе сил встать с заснеженного ствола, даже несмотря на начинавший пробирать до костей морозец. Из ступора его вывело появление Патронуса Дамблдора.
– Северус, завтра зайди к мисс Беркович и попроси у нее результаты экспертизы медовухи, которой отравился мистер Уизли, – голосом директора произнес призрачный феникс и растаял в воздухе, словно сигаретный дым.
Чертыхнувшись, Снейп устало поднялся и зашагал обратно.
Диана. Снейп совсем забыл о ней, хотя мысли о том, что произошло между ними на кухне дома номер 12, преследовали его последние два дня. Он не был силен в тонкостях взаимоотношений между полами, а уж о психологии женщин вообще имел весьма смутные представления. Поэтому и не понимал до конца ни собственных чувств по отношению к ней, ни тем более мотивов ее поступка. Она практически соблазняла его там, в доме Блэков, по крайней мере, это именно так и выглядело. И это было настолько не похоже на ее обычное поведение, на ту Диану Беркович, чей характер он, казалось, изучил достаточно хорошо, что он не знал, что и думать по этому поводу. Неужели она к нему что-то чувствует?
Снейп снова ощутил, как в нем снова поднимается нелепое, пугающее желание быть кому-то нужным как человек, а не как винтик разболтанного, громоздкого и неэффективного механизма по борьбе с Волдемортом. Чтобы кто-то (неважно кто) ждал твоего возвращения и беспокоился о тебе. Чтобы был кто-то, кому можно просто рассказать, пусть не все, но многое. И почему-то этим «кем-то» в его мыслях в последнее время были именно Диана.
Где она сейчас, подумал он, что делает? Уже за полночь, значит, если не на дежурстве, то наверное спит. Или читает. Он вдруг представил, как она сидит в кресле, поджав ноги и уткнувшись в книгу, небрежным жестом накручивая на палец непослушные прядки на висках. От этой картины повеяло чем-то щемяще домашним и уютным, а при воспоминании о ее мягких податливых губах и горячей, восхитительно нежной коже, внизу живота начала разливаться приятная тяжесть.
Он резко остановился и закрыл глаза, переводя дыхание. Не вовремя эти мысли, до крайности не вовремя. Возможно, старый манипулятор все-таки прав, намекая на то, что именно теперь не стоит пускать кого-то в свою жизнь. Да и он настолько привык быть один, что даже не представлял, что сможет выдержать чье-то присутствие рядом с собой больше, чем один час.
Диана нервно прохаживалась у дверей архива Следственного отдела Аврората. Смотритель архива сильно задерживался, что было очень странно. Когда она еще работала в Следственном, доступ к архивным материалам был почти круглосуточный, достаточно было только оформить разрешение у Маккинона, и копайся себе на здоровье, а уж о том, чтобы смотритель опаздывал с обеденного перерыва почти на час, и речи не было – Маккинон сожрал бы с потрохами любителя нарушать распорядок и дисциплину.
Мимо нее проходили какие-то люди, большей частью смутно знакомые, видимо, она встречала их раньше. Наконец, она заметила приближавшегося к ней оперативника по фамилии Лотнер – его она помнила куда лучше, чем других, главным образом потому, что сцепилась с ним практически в свой первый рабочий день в Аврорате. Лотнер при задержании какого-то торговца запрещенными ингредиентами «перестарался», а попросту отметелил задержанного так, что переколошматил пузырьки с зельями, которые тот прятал в полах пиджака. Диана, в обязанности которой входила в том числе и экспертиза изъятого у подобных типов (как зелий, так и подозрительных артефактов на предмет их «темности» и вредоносности), оказалась в весьма затруднительном положении – теперь анализировать это месиво из порошков, жидкостей и прочей дряни, которое к тому же было живописно размазано по одежде нарушителя, было, мягко говоря, затруднительно. Они тогда долго и со вкусом ругались, после чего даже здоровались сквозь зубы, да и то через раз.
К ее немалому удивлению Лотнер подошел к ней и, оглядев с головы до ног не самым дружелюбным взглядом, спросил:
– Шеппард? А тебя сюда кто вообще пустил? – А ничего, что я все еще являюсь сотрудником Аврората? – ответила Диана. – Или Следственный объединили с Отделом тайн? – Надо же, а мне сказали, что ты теперь в школе работаешь, уход за зверушками преподаешь, – хмыкнул Лотнер. – Я в охранном отряде Хогвартса, идиот! – И каково это – скатиться с эксперта-криминалиста до простого охранника? Не обидно? – Ни капельки! И вообще – это не твоего ума дело. Лучше ответь, что за бардак у вас тут происходит, и где шляется смотритель архива? – А, так ты пришла покопаться в старых делах? – Лотнер пренебрежительно усмехнулся. – Узнаю нашу доблестную бумажную крысу. Соскучилась по старой работе? Да только зря ты тут караулишь – доступ в архив теперь только через Шеклболта, а его сейчас поймать практически невозможно.