Диана мысленно выругалась. Посвящать кого-либо, даже Кингсли, в подробности того, что и с какой целью она собиралась искать в архиве, в ее планы не входило, это было слишком личное…
– Что, Шеппард, у тебя «горит»? – внезапно совершенно нормальным тоном, без тени пренебрежения, спросил Лотнер.
– Горит не горит, а посмотреть кое-что из прошлогодних дел нужно, – проворчала Диана. – Послушай моего совета – зайди через недельку. К Шеклболту ты не пробьёшься, даже не рыпайся. Ты его не поймаешь, а если поймаешь, так он с тебя не слезет, пока не узнает, за каким чертом ты сюда пожаловала, прежде чем разрешение выдаст. – А что это изменит, если я зайду через неделю? – Через неделю начальник уходит в отпуск – у него дочка в Штатах замуж выходит. А замещать его в деле выдачи бумажек будет Маккинон. Смекаешь?
Диана понятливо кивнула головой. Маккинон, конечно, тот еще зануда, но своим людям, даже бывшим, всегда старался помогать. Если повезет, он даже не станет ее расспрашивать о том, что могло ей понадобиться в архиве.
Диана вернулась в Хогвартс уже затемно. Усталости она не чувствовала, только легкое недовольство от бесполезно потраченного выходного. Хотя все было не так уж и плохо. Хорошо, что ей попался этот Лотнер и посоветовал прийти через неделю, а то она так бы и проторчала у дверей архива в полном неведении о том, что происходит.
Очутившись у себя, приняла душ, вызвала школьного домовика и попросила принести ей горячего чаю и что-нибудь поесть, а сама тем временем переоделась в простую темно-серую юбку и блузку кремового цвета. Домовик вскоре появился с подносом, на котором красовался дымящийся чайник с чашкой и тарелки с мясным пирогом и жареной картошкой.
Диана налила себе чаю и руками принялась неторопливо отправлять в рот ломтики картофеля. Взгляд ее упал на стоявшую на бюро бутыль с медовухой, рядом лежал ее письменный отчет о результатах анализа содержимого бутыли. Кажется, уже никому нет дела до того, чем же пытались отравить директора, подумала она. Может статься, Дамблдор и сам догадался, поэтому и не интересуется больше.
В камине раздалось характерное шипение – кто-то пытался выйти с ней на связь. Перед уходом она его заблокировала, а сейчас забыла снять блокировку. Она дернулась, собираясь встать и открыть доступ в свою комнату, но шипение быстро прекратилось. Значит, сейчас либо пришлют Патронуса, либо заявятся самолично…
Она торопливо допила чай и убрала со стола тарелки. Патронус не появился, зато через несколько минут в дверь раздался стук. Диана отперла ее заклинанием и застыла от изумления – на пороге стоял Снейп.
Несколько секунд они просто глядели друг на друга, затем Снейп произнес:
– Позволите войти?
Диана растеряно кивнула, Снейп перешагнул порог, затворяя за собой дверь, и как-то неуверенно взглянул на нее.
– Хотите чаю? – спросила она, только для того, чтобы спросить хоть что-нибудь. – Нет, благодарю. Дамблдор интересуется результатами экспертизы медовухи. Полагаю, она готова?
Она поймала на себе заинтересованный взгляд. Должно быть, причиной этому была ее одежда – юбки и платья она носила редко, и Снейпу наверняка было непривычно видеть ее не в брюках, а в юбке. Сам же он был без мантии, только в неизменном сюртуке, наглухо застегнутом.
- Конечно, готова, – ответила она, беря бутыль с бюро. – Я уж думала, Дамблдор и не вспомнит о своем поручении.
– Дамблдор никогда ничего не забывает, – усмехнулся он желчно.
Почему-то Диана подумала, что в ее отсутствие они с директором если не поругались, то крупно поспорили, но вслух сказала:
– Знаете, Поттер упрямо твердил, что к этому приложил руку Малфой-младший.
При упоминании о Поттере Снейп скривился как от зубной боли.
– Я не удивлен, – проворчал он. – Во всем, чего Поттер не понимает, а не понимает он практически ни черта, он видит либо руку Малфоя, либо мою. Очень не советую доверять суждениям этого нахального и обделенного здравым смыслом мальчишки – рискуете попасть пальцем в небо. – Может быть, с логикой у Поттера проблемы, – улыбнулась Диана, протягивая бутыль Снейпу, – однако с интуицией не все так плохо. Знаете, что это за яд? Его иногда называют «удар молнии», за быстроту действия. Слышали про такой? – Как вы думаете, много ли существует ядов, о которых я не слышал? – Снейп, казалось, обиделся. – Значит, вы знаете, что в него входит желчь нунду? – Издеваетесь? – И знаете, сколько она стоит на черном рынке? – Сто галеонов за унцию. – Дороговатое удовольствие – травить директора ядом, стоимостью в три сотни галеонов за фиал. Даже если младший Малфой здесь ни при чем, возможно, его отец решил потратиться, кто знает? – Я надеюсь, вы не собираетесь проводить собственное расследование? – в голосе Снейпа слышалось беспокойство. – Дамблдор сам разберется. – Не буду, не волнуйтесь, – она улыбнулась в ответ и взглянула ему в глаза, отчего на несколько секунд потеряла нить разговора. Мысль о том, что сейчас он заберет чертову бутылку и уйдет, неприятно ворочалась в груди, и она мучительно соображала, чем бы еще его можно было задержать. – Вы точно не хотите чаю? Я купила черный шоколад сегодня, мне сказали – вкусный…
Он медленно мотнул головой и ответил:
– Я не люблю шоколад.
Сейчас уйдет, подумала она, но Снейп продолжал стоять посреди комнаты, держа в руках бутыль с медовухой и бумажку с отчетом и не спуская с нее странного, немного растерянного взгляда.
– А что вы любите? – Вы сегодня ездили в Лондон? – вместо ответа спросил он. – Да, мне кое-что нужно было в Министерстве.
Повисла пауза. Взгляд Снейпа с какой-то нарочитой небрежностью скользил по комнате, время от времени задерживаясь на ней, словно он хотел что-то сказать и не решался. А Диана разрывалась между тем, чтобы в очередной раз попытаться его задержать, пусть даже под надуманным предлогом, и боязнью давить на него.
«Я хочу, чтобы ты остался», – она произнесла эту фразу про себя несколько раз, отчаянно надеясь, что он каким-то шестым чувством поймет, о чем она сейчас думает. Должен же он хоть что-то почувствовать, он же такой сильный легиллимент… Зачем ей так нужно было, чтобы он остался, она сама не могла себе ответить, во всяком случае никаких конкретных планов у нее не было. Просто хотела, чтобы он был рядом, просто видеть его, просто говорить с ним, неважно о чем.
– Мне нужно идти, – сказал, наконец, Снейп и сделал пару неуверенных шагов к двери. – Меня ждет директор.
«Врешь, не ждет он тебя! Просто боишься сделать шаг, хочешь, но боишься, я же чувствую! Ох, и дурак же ты, профессор!»
– Да, конечно, если нужно…
Она отвернулась к бюро и принялась делать вид, будто что-то ищет в его ящиках, стараясь, чтобы ее движения не были слишком суетливыми, и скрыть дрожь в руках. И не видеть, как он уходит.
Снейп продолжал стоять возле двери, не торопясь распахнуть ее, а она упорно не поворачивалась в его сторону. Внезапное его движение привлекло ее внимание, и боковым зрением она увидела, что он отходит от двери и, со стуком поставив бутыль с медовухой на стул, решительно направляется в ее сторону. Она обернулась и уже собралась изобразить на лице что-нибудь вроде «Вы хотели что-то еще, профессор?», но столкнувшись с его взглядом, застыла, будто парализованная.
Ощущение от погружения в его глаза было сродни падению в пустоту, когда внезапно перестаешь чувствовать свои ноги, а желудок будто становится невесомым. В следующее мгновение он схватил ее одной рукой за талию, а другую опустил на ее затылок, притягивая к себе ее лицо. От неожиданности она издала удивленный возглас, тут же заглушенный поцелуем.
То, что он творил с ее губами сейчас, нисколько не походило ни на их «эксперименты» по разрушению Валентиновых ловушек, ни на поцелуй в доме Блэков. Этот поцелуй не был ни нежным, ни неторопливым, а страстным, неистовым, отчаянным, словно он боялся, что сейчас его оторвут от нее навсегда, или же она оттолкнет его. А она, в свою очередь, боялась, что он сейчас опомнится и уйдет, а она останется одна. И она вцепилась руками в его плечи, изогнувшись ему навстречу, чтобы показать ему, насколько ей желанны его прикосновения. И отвечала ему так же горячо, торопливо, дрожа всем телом и чувствуя его ответную дрожь.