Диана медленно подошла к лежащему и, направляя палочку ему в лицо, насмешливо произнесла: – Шалом! – и вздрогнула от неожиданности.
Перед ней лежала точная копия покойного Мордехая Башевиса. Коротко выдохнув, она тут же набросила на незнакомца «Инкарцеро», отступила на два шага назад и опустилась в кресло.
Можно было собой гордиться – «гость» наверняка не ожидал подобной прыти от женщины на седьмом месяце беременности. Однако к чувству удовлетворения от того, что она не растеряла еще боевые навыки, примешивалось другое чувство, подозрительно похожее на панику. Улетая в Израиль, она не сказала никому, куда направляется, просто исчезла, отправив Люпину сообщение по «связному блокноту», что нашла подходящее убежище. Так что узнать от кого-либо из них о ее местонахождении люди Волдеморта никак не могли. Если только им каким-то образом удалось отследить те пустяковые бытовые чары, которые она использовала все эти два месяца. Диана понятия не имела, возможны ли подобные манипуляции на таком удалении от Англии, но кто знает – может быть это очередная разработка Отдела Тайн, ведь никто толком не знает, чем они там занимаются.
Действие Парализующего заклятия постепенно ослабевало. Человек на полу тяжело дышал и извивался, обмотанный веревками, словно закованный в кокон, а Диана с удовольствием наблюдала за его потугами и судорожно соображала, как ей теперь действовать дальше. Хорошо, если он пришел один, куда хуже, если в подъезде или у входа в дом дежурит «группа поддержки». Боец из нее сейчас неважный, как ни крути. То, что это – враг, не вызывало никаких сомнений, но вот что делать с этим врагом? Убить или достаточно подчистить ему память, отключить сознание и выставить за дверь, а самой попытаться уйти, хотя бы под Маскировочными чарами? Так ничего и не решив, Диана снова взглянула на своего пленника.
Когда он падал, он оборонил свою палочку, Диана ее подобрала и теперь пристально разглядывала. Породу дерева ей определить не удалось, но, судя по всему, палочка была сделана не Оливандером – тот обрабатывал древесину несколько по-иному, к тому же на рукоятке палочки красовался рисунок, напоминавший узоры индейцев навахо. Интересно, подумала она, неужели Волдеморт умудрился завербовать кого-то из заокеанских волшебников. Пришелец сейчас был совершенно беспомощен перед ней, и это рождало в душе странные ощущения, схожие с опьянением властью и желанием причинить боль. Словно со дна души поднималась та тьма, которая в свое время породила в ней интерес к Темной магии и позволила использовать «Круциатус» против однокурсника. И с которой она, кажется, успешно справлялась все эти годы.
Она тряхнула головой, отгоняя непрошенные позывы. Дать волю своим темным инстинктам она еще успеет, когда доберется до… Для начала неплохо бы разобраться с визитером.
– Предупреждаю: вздумаешь орать и звать на помощь – наложу «Силенцио», а затем вызову магловских полицейских и сдам им тебя, как арабского террориста, – пригрозила Диана, направляя на него свою палочку. – Здесь тебе не Англия, здесь ты даже пикнуть не успеешь, как они из тебя дуршлаг сделают!
Тот по-прежнему молчал, но попытки освободиться прекратил.
– Вот и славно. А теперь – ты кто такой? – Вы меня не узнаете? – удивился тот, глядя ей в глаза. – Я – Мордехай Башевис, я передавал вам вашу книгу, помните? Стоило признать, что неизвестный хорошо подготовился к визиту – он прекрасно копировал не только голос, но и чуть картавую, с акцентом, манеру говорить Башевиса. – Маскировка удалась, что и говорить, – насмешливо сказала она. – Да только с объектом ты промахнулся, любезный. Мордехай Башевис мертв. Погиб, знаешь ли, еще весной. Такая нелепая смерть для мага, даже смешно, а ты не знал? Я слышала, что Лорд нынче набирает в свои ряды кого попало, но чтобы он сам впал в маразм – как-то не верится! – Я и есть Башевис, мисс Беркович, – примирительно сказал лежавший. – Может быть, вы немного ослабите веревки? Мне трудно дышать. – Перебьешься. Мне тоже бывает трудно дышать, хотя и по другой причине. Кто тебя послал? Темный Лорд? – «Мэа михуди»1. – Чего? Ани лё мэдабэрэт иврит2, знаешь ли! – «Мэа михуди» – «особая сотня» по-английски. – Что это еще за банда? – У вас ее называют Авроратом… – И для этого потребовалось надевать на себя личину погибшего человека? – ухмыльнулась она. – Не испытывай моего терпения, оно и так на исходе. Только ребенок удерживает меня от того, чтобы применить к тебе парочку темных заклятий! Хотя я и светлыми могу доставить тебе кучу незабываемых ощущений! Твое настоящее имя! – Вы мне не верите, – вздохнул мужчина, опасливо косясь на ее палочку, острие которой смотрело прямо ему в лоб. – Хорошо. Вы – Диана Беркович, семьдесят второго года рождения, мать – Мира Беркович, отец неизвестен. Вы являетесь на настоящий момент последней из рода Ицхака Левита, некроманта, нашедшего способ возвращения человека с того света и владелицей книги, в которой он описал этот способ. Год назад вы, я, директор Хогвартса Дамблдор и профессор этой же школы Снейп принимали участие в инсценировке, целью которой было введение в заблуждение Волдеморта, чтобы он больше не считал вас Наследницей и вновь отвлекся на поиски. Судя по всему, план удался, так как Волдеморт несколько месяцев безуспешно пытался искать в России меня и вас. Моя «смерть» тоже подстроена – по инициативе Дамблдора и с помощью нашей спецслужбы. Я наблюдаю за вами с момента вашего прибытия в Израиль, тайно. Когда я впервые увидел вас, в тот день, когда вручал вам Книгу Левита, на вас была парадная темно-зеленая мантия с застежками в виде змеек, а еще вы сказали, что иметь такого предка – врагу не пожелаешь…
Конец этой длинной фразы Башевис (если это, конечно, был он) договаривал задыхающимся шепотом – похоже, он не врал, говоря, что веревки мешают ему дышать. Диана слегка ослабила путы, но освобождать пленника не спешила. Истинная ученица параноика Аластора Грозного Глаза продолжала сомневаться, хотя Башевис сообщал подробности их встреч, которые были известны лишь ей, покойному директору, Снейпу, да ему самому. Северус проговориться не мог, с портретом Дамблдора у людей Лорда договориться шансов нет, единственным слабым звеном здесь оставался сам Башевис (если опять-таки это действительно он, а не кто-либо еще).
Диана встала и подошла к лежавшему, все еще настороженно глядя на него. У нее был один-единственный способ убедиться в том, что этот человек не лжет. Она направила ему в лицо свою палочку и произнесла:
– Легиллименс!
Башевис либо не ожидал вторжения, либо вообще не был окклюментом, и Диану словно воронкой затянуло в омут чужих воспоминаний и эмоций. Собственно эмоций было не так уж и много, и большинство были уже, так сказать, «потухшими». Перед глазами со скоростью кадров музыкального клипа замелькали мыслеобразы: кабинет директора, она сама в парадной мантии со змейками, Снейп с непроницаемым выражением лица, неподвижно сидящий в углу, Дамблдор что-то говорит, говорит… Самого Башевиса не видно, но она ведь видит картинки именно его глазами… Сцена резко сменилась – вот Диана с недовольным лицом протягивает Башевису книгу, резко разворачивается на каблуках и быстро выходит из кабинета, он и Дамблдор провожают ее взглядами, снова лицо Снейпа в уголке, на сей раз на нем читается интерес, смешанный с озабоченностью. Эмоциональный фон – старание, желание сделать все как следует, что-то вроде куража…
Перебрав то, что было в данный момент на поверхности сознания Башевиса, Диана нерешительно толкнулась глубже. Ощущение было, словно она наткнулась на преграду из плотного непрозрачного полиэтилена, но, усилив нажим, Диана смогла увидеть группу незнакомых людей в магловских деловых костюмах и военной форме, говоривших на иврите, затем видела глазами Башевиса толпу людей, дым, горящий автомобиль и остатки того, что еще несколько минут назад было живым человеком, лежащие на земле окровавленные люди – живые или уже мертвые – непонятно.
Диана резко вынырнула из чужих воспоминаний и опустила палочку. Воспоминания были подлинными, в этом можно было не сомневаться. И принадлежали они именно настоящему Башевису, «краденные» воспоминания воспринимаются несколько иначе. Первые несколько секунд она промаргивалась, словно вышла из темной комнаты на солнечную улицу и трясла головой – слишком давно не практиковалась в легиллименции. Башевису же, казалось, было по-настоящему плохо – он лежал, зажмурившись и тяжело дышал. Сомнений не было – это был именно он. Что ж, инсценировка собственной смерти – трюк, распространенный не только среди маглов, но и среди волшебников. Диана поспешно сняла с него «Инкарцеро» и налила из графина в стакан воды. Теперь она чувствовала себя чуть ли не садисткой, ни за что ни про что поиздевавшейся над немолодым человеком. Она присела перед Башевисом на колени, помогая ему подняться, и протянула стакан с водой.