Хотя в какой-то момент ему начало казаться, что Помона Спраут поменяла к нему свое отношение, во всяком случае, из ее взгляда исчезло отвращение, и теперь она поглядывала на него со странным вниманием в те минуты, когда ей казалось, что он этого не видит. Случилось это после трагического случая в октябре, перед самым Хэллоуином, когда в туалете Плаксы Миртл нашли повесившейся одну из студенток ее факультета.
Девушка была полукровкой, а Амикусу Кэрроу власть, предоставленная ему Волдемортом, похоже, совсем вскружила голову, раз он вообразил, что раз чистокровных трогать нельзя, то уж полукровки точно созданы для ублажения его фантазий. Пару раз он наказал ее за какое-то пустяковое нарушение новых порядков «по свойски», то есть парочкой аккуратных «круциатусов», но на это никто толком не обратил внимания: она не первая и, судя по всему, не последняя, кто это отведал. В третий раз Кэрроу назначил студентке отработку, во время которой изнасиловал ее, после чего та и повесилась.
Узнав, что послужило причиной суицида, Снейп готов был убить Кэрроу голыми руками. Он с трудом удержался от того, чтобы довести его «круциатусами» до сумасшествия, но вовремя заставил себя остановиться – убей он назначенного самим Темным Лордом преподавателя и гнев повелителя обрушится на него самого. В лучшем случае тот отстранит его от должности, а это означало оставить школу на растерзание Кэрроу, тем более что Эйвери и Беллатрикс горели желанием самим посидеть в директорском кресле. При таком раскладе школа рисковала превратиться в филиал Аушвица. Вытолкав еще не закончившего стонать Кэрроу за двери своего кабинета (темное бешенство, охватившее его, было настолько сильным, что его не смутило даже присутствие на портрете Дамблдора, хотя, судя по его молчанию, тот был бы не сильно против таких методов), Снейп решил сыграть на опережение и самому обратиться к Лорду с жалобой на зарвавшегося преподавателя. Рискуя попасть под горячую палочку Повелителя за незапланированный визит, Снейп явился к Волдеморту и в красках расписал ему то, как Кэрроу считает Хогвартс своей вотчиной, а студентов – своими рабами и без зазрения совести готов принести в жертву своей похоти драгоценную волшебную кровь.
В тот день звезды были на стороне Снейпа, и дело кончилось тем, что Кэрроу заработал головомойку от Лорда, приправленную дополнительной порцией «Круцио», а Снейп удостоился похвалы за то, что так заботится о сохранении будущих кадров для его армии. С тех пор Кэрроу с сестрицей немного присмирели и действовали по принципу «мучить, но не калечить». И не доводить до самоубийств. К сожалению, большего Снейп сделать не мог и не имел права – слишком ревностное заступничество за студентов, особенно за гриффиндорцев, постоянно лезущих на рожон, могло выйти боком ему самому и поставить под удар его дело. Оставалось лишь с брезгливой-равнодушной миной проходить мимо очередного студента, на лице и теле которого виднелись следы недавнего «близкого» общения с семейкой Кэрроу или их лучших учеников Гойла и Крэбба, и регулярно поставлять в Больничное крыло зелье собственного изобретения от последствий Круциатуса.
Сказать, что МакГонагалл была взвинчена, значило выразиться слишком мягко. Она была на грани истерики, лицо белее бумаги, сжатые в ниточку губы дрожат, пальцы, стиснутые до побелевших суставов, комкают воротник мантии. В кабинет Снейпа она не вошла, а влетела.
– Что-то случилось, Минерва? – он постарался придать своему голосу максимальное равнодушие, хотя уже понял – случилось нечто экстраординарное, иначе декан Гриффиндора не посмела бы вламываться к нему в кабинет в одиннадцать вечера. – Случилось?! – рассерженной кошкой прошипела МакГонагалл. – У меня студент пропал! И я уверена, что без этих ваших… новых профессоров здесь опять не обошлось! Что они с ним сделали, вы должны быть в курсе! – Что значит «пропал»? – спросил Снейп. – И постарайтесь успокоиться. Если все действительно так серьезно, только ваших истерик тут и не хватало! – То и значит, что пропал! – закричала МакГонагалл. – Пропал Невилл Лонгботтом! Его нет в общей спальне Гриффиндора и никто из студентов не знает где он!
Снейп тяжело вздохнул. Слова «Лонгботтом» и «головная боль» за этот учебный год стали для него едва ли не синонимами. Он не переставал удивляться разительным переменам, произошедшим с одним из самых своих нелюбимых студентов за последний год. Куда подевался толстоватый и неуклюжий мальчишка, бледневший и начинавший заикаться при одном только его появлении? Ходячее недоразумение превратилось в худого и жилистого молодого человека с широкими плечами и сильными длинными руками, каждый раз бестрепетно встречавшего его взгляд с видом человека, уверенного в правости дела, ради которого он терпит пытки и издевательства Кэрроу. Еще пару лет назад у Снейпа бы случилась смеховая истерика, если бы кто-то заикнулся при нем о том, что Лонгботтом превратится в лидера сопротивления масштаба целой школы, но реальность была именно такова.
Именно Лонгботтом после ухода из школы Поттера сумел сплотить вокруг себя то, что некогда именовалось Отрядом Дамблдора и не только сплотить, но и организовывать (правда, крайне неосторожно и бестолково, но чего еще ждать от гриффиндорца) постоянные диверсии и партизанские вылазки, направленные на подрыв авторитета директора и профессоров Кэрроу. Одна операция по похищению меча Гриффиндора из его кабинета чего стоила! Снейп тогда с трудом отвоевал Лонгботтома у Амикуса Кэрроу, горящего желанием испробовать на бестолковом мальчишке самые мерзкие заклинания из своего арсенала, даром, что Лонгботтом, решивший сыграть в рыцаря, взял всю вину на себя и сообщил, что его подельницы Джинни Уизли и Луна Лагвуд просто помогали, а идея принадлежала исключительно ему. Свою порцию издевательств Лонгботтом все-таки получил, после чего вместе со своими подругами был отправлен «на отработку» к Хагриду в Запретный лес, подальше с глаз Кэрроу.
И вот теперь этот паршивец, кажется, нарвался по-настоящему. МакГонагалл права – без Кэрроу тут точно не обошлось. Гриффиндорец, скорее всего, исчерпал лимит терпения Амикуса и Алекто, которые наверняка горели желанием отомстить ему за все призывы к неповиновению и ругательные надписи в адрес их и Снейпа, и директор не удивился, если бы узнал о том, что с Лонгботтомом расправились именно Кэрроу.
Сейчас необходимо было успокоить Минерву и уговорить ее не предпринимать никаких активных действий. Она обязательно наломает дров, набросится на Кэрроу, не дай Мерлин, покалечит кого-нибудь из них, чем привлечет ненужное внимание к своей персоне Темного Лорда. И если с чертовым Лонгботтомом действительно что-то случилось, не поможет ему этим ни разу. Поэтому Снейп молча подошел к шкафчику и вытащил оттуда бутылку Огденского и стакан, плеснул в него немного огневиски «на один палец» и протянул МакГонагалл, заполошно мерявшей шагами его кабинет.
– Выпейте, Минерва, – произнес он как можно более спокойно. – И постарайтесь взять себя в руки. Если к исчезновению вашего студента действительно имеют отношение профессора Кэрроу, я об этом узнаю. Хотя я уверен, что ваш герой просто шляется сейчас где-нибудь на просторах школы и выдумывает какую-нибудь новую гадость против меня.
МакГонагалл выпила виски залпом и вернула Снейпу стакан. Спиртное подействовало на нее должным образом, она немного успокоилась, но ненависть в ее взгляде никуда не делась.
– Исчезни так же кто-нибудь из ваших «змеенышей», вы бы проявили куда больше беспокойства, – хрипло рассмеялась она. – Конечно, вам как нельзя более на руку то, что пропал именно Невилл! Наконец-то вздохнете свободно! – Для меня все студенты одинаковы и за всех я отвечаю в равной мере, – собственные слова показались Снейпу пафосными и лживыми, но, тем не менее, в какой-то мере отражали правду. Даже если бы он не давал обещание Дамблдору защищать детей и школу, это мало что изменило бы. Как бы его не бесили гриффиндорцы, как бы в целом безразлично не относился он к студентам Рейвенкло и Хаффлпаффа, закрывать глаза на то, во что превратили бы его школу Кэрроу и им подобные, казалось Снейпу неправильным. Но где там объяснить это Минерве! Помнится, в прошлом году, когда Драко Малфой, порезанный на британский флаг «сектумсемпрой» от ее любимого Поттера, валялся в лазарете, она так не металась и не переживала о том, что парень мог попросту умереть, не подоспей Снейп вовремя. – Я займусь поисками вашего Лонгботтома, – добавил он. – Думаю, если профессор Кэрроу хоть что-то знает о нем, мне он скажет. Ступайте к себе, Минерва. Как только ситуация прояснится, я сам вам обо всем расскажу.