- Да, если вас это не затруднит.
– Какие затруднения, что вы! Можете на меня рассчитывать.
С зельями они провозились часов до четырех дня, несколько раз прерываясь буквально на пять минут, чтобы выпить кофе. Под конец у Дианы уже ломило спину и ноги и резало глаза от испарений, а на правой руке образовался небольшая мозоль от ножа, которым ей пришлось нарезать огромное количество ингредиентов. Но она с чувством выполненного долга обозревала ровные батареи бутылочек и фиалов с обезболивающим, жаропонижающим, укрепляющим, кроветворным и кровоостанавливающим зельями. Но больше всего оказалось зелья именно от последствий Круциатуса. Диана хорошо помнила это зелье – именно его заставил как-то варить ее Снейп на одном из дополнительных занятий. Диана не стала допытываться, откуда Ордену известен этот рецепт, должно быть, Снейп успел им поделиться еще тогда, когда еще пользовался относительным доверием в Ордене.
После того, как работа была сделана, она приняла душ, чтобы смыть с себя запахи, успела поговорить с Дорой, подержать на руках ее мальчика, которого уже решено было назвать Тедом, в честь отца Доры, а затем отключилась прямо на диване в гостиной и проспала до вечера. А ночью они с Андромедой снова приступили к работе и освободились лишь к утру. Диана так вымоталась за последние три дня, что после многочасового бдения в лаборатории проспала почти весь следующий день.
Вечером появился Шеклболт. Одет он был так, словно только что пришел со светского раута с участием по меньшей мере министров или членов Палаты лордов – в костюм от Кардена и роскошные лаковые туфли, и источал ароматы французской парфюмерии. Сопровождавший его Люпин, всегда отличавшийся обостренным обонянием, смущенно отворачивал от Шеклболта нос. Безупречность облика «джентльмена из высшего общества» нарушала только золотая сережка в ухе, с которой Кингсли не расставался ни при каких обстоятельствах.
– Ты решила вернуться? – вместо приветствия спросил он Диану, ставя на исцарапанный журнальный столик бутылку огневиски в подарочной упаковке. – Как твой ребенок, в порядке? – Да, он в безопасности, – ответила она. – Как дела у Ордена? – Неважно, если честно, – Шеклболт устало плюхнулся в кресло, вытягивая длинные ноги. – Многие предпочли выйти из борьбы, и я их понимаю – не каждый в создавшихся условиях захочет подставить под удар членов своей семьи, особенно если нет возможности отправить их за границу. Сейчас из активных членов Ордена остались только Тонкс и ее мать, Люпин, я да семья Уизли в полном составе. Кстати, Артура все-таки выперли из Министерства, Амбридж постаралась. Из новых членов – только Лотнер да еще трое ребят из Аврората, но их оттуда вежливо «попросили», как неблагонадежных. Лотнер-то по-прежнему там работает, хотя ближе, чем к расследованиям мелкой уголовщины его не допускают, не доверяют, видать. Флетчер слинял в неизвестном направлении, Гестия Джонс и Дедалус Дингл вроде бы и не отказались от сотрудничества, но предпочитают сидеть тише воды, ниже травы и ни во что не вмешиваться. Практически каждый день мы узнаем о гибели или исчезновении людей. Ты тоже была в числе пропавших без вести, кое-кто вообще считал тебя мертвой. Так что мы в дерьме, как ни неприятно это признавать.
Диана не удивлялась услышанному. Собственно, она и не питала иллюзий насчет обстановки в магической части страны, даже при том, что магловская Британия жила (вроде бы) в обычном режиме. Да, полицейские хроники время от времени передавали репортажи о странных убийствах целых семей или загадочных смертях совершенно здоровых людей от остановки сердца, или о непонятных, необъяснимых авариях на электростанциях или заводах, но до масштабов национальной катастрофы эти происшествия пока не дотягивали. Магический мир по-прежнему существовал практически автономно от магловского, почти не соприкасаясь с ним и живя по собственным законам. Значительная часть волшебного населения Британии вообще не числилась гражданами Соединенного Королевства, так как не имела магловских документов, этих людей будто бы не существовало. И пока противостояние в их мире не выплеснулось за рамки Статута о секретности, в волшебном сообществе могли твориться совершенно дикие вещи, на магловском они бы особо не отразились.
– Поттер жив? – спросила она. – Жив и даже в безопасности, – ответил Люпин. – Я с ним даже повидался, сообщил о рождении Тедди. И он, и Рон с Гермионой в порядке. – У Ордена есть конкретные планы, как действовать дальше? Нельзя же до скончания века сидеть в подполье и ждать, когда все само собой «рассосется»? – К сожалению, в сложившейся ситуации мы мало на что можем повлиять, – сказал Шеклболт. – Я даже начал сомневаться в истинности пророчества насчет Гарри. Убить Сами-знаете-кого возможным не представляется, к нему не подойти никак, мы знаем, что он проживает в поместье Малфоев, но подобраться к дому не можем – слишком много защиты на нем. Нам удалось разгадать секрет его бессмертия, но мы понятия не имеем, как действовать, так как не знаем где искать то, что держит его на этом свете.
Значит, страшная тайна Волдеморта о крестражах постепенно превращается в секрет Полишинеля, подумала Диана. Интересно, они сами додумались, или все же Поттер поделился с ними своими знаниями на этот счет? Если так, то парень мог бы подсказать Ордену и способ уничтожения крестражей. Хотя их нужно для начала найти…
– Понятно, что со связанными руками мы ничего не сможем сделать теперь, – вслух сказала она. – Но что, если обратиться в Международную конфедерацию магов? В ответ Шеклболт криво усмехнулся: – Уже обращались, но ответа пока не получили. И вряд ли получим в ближайшее время. Такое впечатление, что пока конфликт не выльется за границы Британии, эти господа и не почешутся. – Так он уже вылился! – возмутилась Диана. – А как же убийство им двух граждан Израиля еще в девяносто пятом? – А также убийство им мастера по изготовлению палочек Грегоровича и его племянницы в Германии, – хмыкнул Кингсли. – Я не знаю, чего они добиваются, может быть, чтобы Сама-знаешь-кто начал убивать граждан других стран пачками? Реакции на наше обращение так и не последовало. Похоже, старые пердуны из Конфедерации вообще утратили связь с реальностью и наши рассказы воспринимают как фантазии сопливых мальчишек.
Люпин, все время их разговора сидевший молча, вышел, должно быть отправился в очередной раз навестить Дору и ребенка. Выглядел он непривычно счастливым и умиротворенным и словно отрешенным от всего, что творилось вокруг. Проводив его взглядом, Кингсли вспомнил о принесенной им бутылке огневиски, открыл ее и, по-хозяйски вытащив из серванта два стакана, плеснул в них немного напитка, после чего протянул один стакан Диане.
Некоторое время они сидели молча, смакуя виски и слушая потрескивание дров в камине. Наконец, Диана спросила:
– А кто сейчас занимается охраной премьер-министра? – Я и занимаюсь, – ответил Шеклболт. – Как? Разве ты не в подполье? – Для магического мира я нелегал, а для магловского – вовсе нет. Да и оставлять премьера без присмотра в такое время – непростительная глупость, которая может дорого стоить. Кстати, есть сведения, что наш красавчик собрался идти войной на маглов. После того, как разделается с Поттером и всеми нами. – Серьезно? – Диане даже стало смешно. – Ну, тогда этот его шаг можно будет считать началом его конца, помяни мое слово! – Я бы не был столь оптимистичен, – покачал головой Шеклболт, разглядывая на просвет напиток в своем стакане и любуясь прихотливой игрой оттенков золотистого и коричневого в хрустале. – Количество террористических вылазок увеличится в разы, а сам он останется неуловим. – И тем самым привлечет внимание не только спецслужб, но и обычных людей. Все постепенно поймут, что в стране происходит что-то из ряда вон и заставят правительство действовать. А кучка отморозков с палочками против вооруженных до зубов и прекрасно обученных военных, на стороне которых еще и численное преимущество, шансов на успех иметь не будет. Когда в тебя летит горсть пуль со смещенным центром тяжести, никакое «Протего» не спасет. И пока ты будешь размахивать палочкой, стараясь отправить в противника «Аваду», из тебя успеют сделать решето.