Арестованы и дожидаются суда отец и сын Малфои, Мальсибер, Макнейр, Рабастан Лестрейндж, Долохов, Селвин. И все, за исключением почему-то обоих Малфоев, на допросах единодушно утверждали, что Северус Снейп после убийства Дамблдора стал «правой рукой» Темного Лорда и оставался ею до самого конца. Почему хозяин решил избавиться от своего фаворита, да еще столь необычным способом, никто сказать не мог.
Поведение Малфоев Диану несколько удивило. Она помнила из истории Первой войны, что Люциусу Малфою тогда удалось счастливо избежать Азкабана, сославшись на Империус и потратив солидную долю своего семейного состояния на взятки и пожертвования. Судя по всему, он решил придерживаться уже проверенной тактики и снова завел старую песню о принуждении и страхе за свою семью. При этом он ни словом не заикнулся о роли Снейпа в их организации, упомянув лишь убийство Дамблдора, отрицать которое не имело смысла – слишком много свидетелей было этому событию и в их числе – сам Герой магической Британии Гарри Поттер. Участие же Снейпа в захвате и пытках неугодных новому режиму отрицали оба.
Диана листала газеты дальше. Суды над «упиванцами» все же проводились, хотя она больше всего боялась, что их станут отправлять в Азкабан или на поцелуй дементора без суда и следствия, просто основываясь на наличии Метки на руке. Суды, правда, были скорыми, по примеру военных и революционных трибуналов, большинству из обвиняемых даже не были предоставлены защитники, а само судебное разбирательство заключалось лишь в кратком опросе свидетелей и самих обвиняемых. Все суды проводились в закрытом режиме, без присутствия прессы.
Обширная статья, посвященная «злодействам» Снейпа, занимала целую газетную страницу и автором ее была, кто бы сомневался, непотопляемая Рита Скитер. Скомпилировав разрозненные сведения времен Первой магической войны, когда Снейп уже привлекался к суду за участие в организации Упивающихся смертью, показания арестованных сторонников Волдеморта, которым было весьма на руку свалить все свои грехи и грешки на тех, кто уже не сможет оправдаться, а также сведения, предоставленные студентами Хогвартса о недолгом директорстве Снейпа, Скитер разродилась статьей, в которой вроде бы и не делала из Снейпа второго Темного Лорда, но представила его этаким «серым кардиналом», имевшим огромное влияние на Волдеморта и способного выкрутиться из любой ситуации. При том, что Скитер не стала давать собственной оценки личности и действиям Снейпа, общий тон статьи вышел обвинительным.
Она же в следующем номере в очередной раз прошлась по Поттеру, живописуя депрессивное состояние, в котором якобы находится Мальчик-который-выжил-черт-знает-в-который-раз. Чем и объясняла постоянные выступления перед журналистами Поттера в качестве защитника Северуса Снейпа.
Личность следователя, занимавшегося делом Снейпа, так и осталась загадкой, кроме имени в газетах о нем больше ничего не нашлось. То, что дело Снейпа было выделено в отдельное, говорило о том, что Аврорат и Визенгамот планировали сделать процесс достаточно громким и демонстративным. С одной стороны это внушало оптимизм – раз будет суд, настоящий, а не суд Линча, есть шанс, что судьи будут готовы выслушать аргументы в защиту Северуса.
Молоденькая медсестра, наверняка присланная из Мунго в помощь мадам Помфри, принесла Диане ужин – стакан молока и сэндвич. Молоко в чистом виде Диана ненавидела, особенно теплое, поэтому не отказала себе в удовольствии покапризничать и потребовать чаю. Пока девушка бегала в поисках чая с молоком, Диана сжевала сэндвич и изучила обстановку на предмет очередной вылазки в палату Снейпа. Помфри не обрадуется тому, что она встает с постели без разрешения, хотя недовольства тем, что она навещала находящегося в коме пациента, вроде не выказывала. В любом случае привлекать чье-либо внимание к своим визитам к Снейпу Диана не спешила.
Наконец, около десяти вечера, когда стихли шаги медсестер, а мадам Помфри закончила вечерний обход, Диана сползла с кровати и снова поковыляла в другой конец Больничного крыла. На сей раз шаги давались значительно легче, во всяком случае, голова уже не кружилась, хотя правая нога доставляла серьезные мучения и все время грозила подкоситься. Она тихонько проскользнула в бокс и закрыла за собой дверь.
Палата освещалась тусклым зеленоватым светом небольшой настольно лампы, придававшей восковой бледности лица Северуса какой-то зловещий вид. При неверном свете черты его стали еще резче, отчетливее проступили скулы, а губы казались темными. Диана осторожно присела на его кровать, передвинула на столе лампу, чтобы лучше видеть его лицо и взяла его за руку.
– Добрый вечер, Северус, – прошептала она, поглаживая его пальцы, – это снова я. Думаю, ты не успел по мне соскучиться за полдня. Зато я успела…
Она убрала упавшие ему на лоб пряди волос и попыталась их немного пригладить. Не мешало бы их вообще расчесать, но палочки у нее не было, а действовать расческой Диана опасалась – для этого пришлось бы поворачивать ему голову, а в каком состоянии его шея, она не знала.
– Так что придется тебе терпеть мое присутствие, любимый, – сказала она, поправляя на нем одеяло. – Чем быстрее ты придешь в себя, тем быстрее я перестану тебе надоедать, если ты так захочешь…
Ночью ей снилось, что Северус пришел в себя и хочет ее видеть. Она входит в его палату, сталкивается с его внимательным взглядом и бросается к нему, а он встает и они вместе, прямо в больничных пижамах покидают Больничное крыло под ошалелыми взглядами Помфри, медсестер и других больных.
Поэтому, едва продрав глаза наутро, она залпом выпила стакан воды, оставленный ей вечером, чтобы запивать утренние зелья, пригладила расческой волосы, торопливо умылась и пошла прямиком в палату к Северусу.
Тот по-прежнему был без сознания, Диана слегка огорчилась, хотя и не рассчитывала на то, что этот сон был в руку. Уже привычно опустившись на край его кровати, она прошептала:
– Привет… Жаль, что ты не можешь мне ответить, так хочется поговорить с тобой. О чем угодно, да хоть о том, какими тупыми могут быть студенты. Если все будет хорошо, меня выпишут через три дня, но я тебя не оставлю. Привезу Брайана и вернусь к тебе…
Она встала, подошла к окну и попыталась отворить его. Рама поддалась с трудом, Диана приоткрыла ее, совсем чуть-чуть, чтобы только впустить в палату немного свежего воздуха. На улице в столь ранний час было довольно прохладно, и она поспешила отойти от окна, чтобы не простудиться самой. Тихонько напевая под нос, она принялась изучать содержимое его прикроватной тумбочки. Здесь было кроветворное, укрепляющее, восстанавливающее, кровоочистительное, а также незнакомое ей зелье мутно-белого цвета с запахом сельдерея. Она подумала, что неплохо бы поинтересоваться у мадам Помфри какие зелья и в какой очередности нужно давать Северусу; взять на себя часть ее забот позволило бы ей чаще бывать у него, а постоянный физический контакт с ним точно был бы не лишним.
Решив, что комната проветрилась достаточно (слишком долго держать окно приоткрытым Диана не рискнула), она закрыла его и снова присела на кровать. Взяла в руки безвольную кисть и, легко массируя его пальцы и ладонь, заговорила снова:
– Гарри вчера снова приходил к тебе. Он передавал тебе привет. Знаю, тебе его привет нужен как гигантскому кальмару – зонтик, но это ты ему сам скажешь, когда придешь в себя. Не такой уж он противный и заносчивый, как ты всегда повторял. Во всяком случае, не хуже остальных ребят его возраста. И он очень беспокоится о тебе.
Ей показалось, или Северус при упоминании Поттера вздохнул чуть глубже, чем обычно, словно сетуя на то, что даже в таком состоянии ему нет покоя от чертового мальчишки? Несколько бесконечно долгих секунд она напряженно всматривалась в неподвижное лицо Северуса, затем тряхнула головой, отгоняя наваждение.