– Опять вы здесь – фраза появившейся как всегда внезапно мадам Помфри больше напоминала утверждение, а не вопрос. – Буду жаловаться вашему лечащему врачу на то, что вы систематически нарушаете режим. Оставит вас тут еще на две недели, помяните мое слово!
Диана в ответ слабо улыбнулась и только пожала плечами. Оставит и оставит, подумала она, ей будет чем заняться в этих стенах.
– Раз уж я здесь, могу я быть вам полезной? – спросила она. – Я могу давать профессору зелья вместо вас, если вы мне все подробно распишете. – Вы чувствуете себя в состоянии ухаживать за лежачим больным, несмотря на то, что сами еще недавно пребывали в похожем состоянии? – с сомнением спросила Помфри, выкладывая на столик стопку чистых бинтов и баночку мази. – Вполне, – уверено ответила Диана. Помфри покачала головой и сказала: – Полный уход за ним я вам не доверю, тут нужны манипуляции с палочкой, а у вас ее пока нет. Но зелья, так уж и быть, будете давать сами, раз вам не терпится. Не понимаю только, зачем вам это нужно? Лично вам, я Гарри сейчас не имею в виду?
Диана поджала губы и постаралась избежать внимательного взгляда школьного колдомедика.
– Нужно, – коротко пояснила она. – Просто нужно.
Помфри покачала головой и заклинанием сняла повязку с горла Северуса, обнажив четыре не вполне заживших раны в виде коротких, но глубоких порезов с рваными краями. Два из них пересекали шею слева – над ключицей и чуть выше, там, где сонная артерия ближе всего прилегает к поверхности. Два других красовались с правой стороны – у основания шеи и чуть выше и сзади. Несмотря на то, что прошел уже месяц с момента нападения, раны затягиваться не торопились и лишь подернулись тонкой корочкой.
Диана судорожно выдохнула. Это просто чудо, что с такими ранами Северус смог выжить и не истечь кровью до того момента, когда его нашли. Кто бы ни был тот таинственный благодетель, что пытался срастить раны, его помощь сложно будет переоценить.
Помфри тем временем, прошептав очищающие и дезинфицирующие заклинания, принялась наносить на раны толстым слоем приторно пахнувшую мазь желтого цвета, одновременно продолжая произносить заклинания, на сей раз заживляющие. Кажется, прок от мази все-таки был, хоть и небольшой – сегодня на повязке крови не было, только жирные пятна от самой мази. Закончив обработку ран, мадам Помфри снова забинтовала его горло и взяла в руки фиал с незнакомым Диане зельем, напоминавшем разведенное водой молоко.
– Смотрите, это – антидот к змеиному яду, – пояснила она, наливая зелье в специальную ложку и поднося ее к губам Северуса. – Давать его нужно два раза в сутки, утром и вечером, перед всеми остальными зельями. – Ловким движением пальцев она разжала челюсти больного и принялась осторожно вливать антидот ему в рот. – Массировать горло необязательно, глотательный рефлекс срабатывает, к счастью. Затем дадите ему питательное, после чего – все, что есть на тумбочке. И так два раза в день. Обрабатывать раны и проводить прочие процедуры я буду сама, без вашей помощи.
Сказано все это было деловым тоном, словно мадам Помфри наставляла стажера, а не решила воспользоваться помощью пациента. Кажется, она поверила в то, что Диана чувствует себя достаточно хорошо, чтобы помогать ей хотя бы в этом.
Но, кажется, Диана переоценила собственные возможности. К вечеру у нее поднялась температура, и она с трудом приковыляла в палату Северуса, чтобы напоить его зельями. Голова болела и кружилась, ее собственные раны снова разболелись, руки дрожали, но ей каким-то чудом удалось не расплескать ни капли лекарств. Закончив свою работу, обессиленная она прикорнула прямо на его кровати, положив голову ему на живот, да так и уснула. Проснулась же оттого, что почувствовала, как ее левитируют к ее кровати. Сердито ворча, мадам Помфри напоила ее жаропонижающим и Сном без сновидений и категорически запретила вставать до тех пор, пока она сама ей не позволит.
– Допрыгалась? – сурово спросил ее Уэзерли, пришедший утром. Видно, мадам Помфри не удержалась и сообщила ему о том, что Диана злостно нарушила предписанный ей режим. – Останешься тут еще на недельку! Дался же тебе этот Снейп! Нет, я понимаю, Поттер на каждом перекрестке кричит, о том, что он – герой и все такое прочее. Я даже готов ему поверить, правда. Но это не означает, что ты должна вскакивать с кровати, едва придя в себя, и бросаться ухаживать за находящимся в коме человеком! Для этого есть медперсонал! – И чего добился этот ваш медперсонал? – проворчала Диана. – Да, за ним ухаживают, промывают раны, поят зельями, а толку-то? Он по-прежнему без сознания, и неизвестно когда придет в себя. Я хочу, чтобы он вернулся. И именно для этого прихожу к нему, разговариваю с ним. Ну, не рассчитала сил, ты теперь за это меня к кровати привяжешь? – Я бы привязал, – мечтательно произнес Уэзерли, закончив осматривать ее правую ногу и, судя по выражению его лица, все было не так уж и плохо. – Ты всегда слишком беспечно относилась к своему здоровью. Я же помню, как тебя чуть не силком тут удерживали после падений с метлы или разборок с Перкинсом. – Кстати, о Перкинсе. Что-нибудь слышно о нем? – Слышно. В Азкабане он, как сторонник Сама-знаешь-кого. И светит ему не меньше, чем пожизненное заключение. – И поделом, – мстительно хмыкнула Диана. – Это у них семейное – быть палачами и подонками! – Значит так, Беркович, – строго сказал Гефестион, – если не хочешь, чтобы я тебя тут запер недели на две, изволь соблюдать режим. Не буду спрашивать, в чем причина твоего повышенного внимания к здоровью нашего с тобой декана, захочешь – сама расскажешь, – он заговорщицки подмигнул, отчего Диане захотелось запустить в него стаканом, – но подумай о себе. Чем быстрее ты поправишься, тем быстрее сможешь отправиться к сыну.
Диана вздохнула и послушно натянула одеяло до подбородка. А Уэзерли продолжал с усмешкой:
– Или давай перетащим твою кровать в палату к Снейпу, чтобы тебе не пришлось таскаться к нему каждый раз…
Диана излишне резко отвернулась лицом к стене и пробурчала:
– Иди ты к черту, Уэзерли! Придержи свои фантазии при себе!
Когда он ушел, Диана еще долго лежала, глядя в потолок и сердито кусая губы. Такими темпами скоро все Больничное крыло начнет шептаться о ее странном внимании к «особому пациенту». Но отказаться от посещений Северуса ради соблюдения конспирации она тоже не могла. Что-то подсказывало ей, что она на верном пути. Да и Поттер же приходит к нему, чем она хуже?
Диана все же не удержалась и навестила Северуса во время тихого часа. Дождавшись, пока мадам Помфри закончит обход, выпив все предписанные ей зелья и сделав вид, что засыпает, она неслышно пересекла общий зал и проскользнула к нему палату.
Возможно, это было самовнушение, но ей показалось, что Северус сегодня выглядит получше. Во всяком случае, крови на повязке не было, а его лицо перестало цветом напоминать застиранную больничную наволочку. Нет, он был привычно бледен, но уже без синевы. Левая рука его свесилась с края кровати, словно он сам во сне откинул ее в сторону. Рядом стоял стул, хотя Диана могла поклясться, что раньше его не было. Кажется, Помфри не очень поверила в то, что Диана прекратит свои посещения и оставила этот стул для нее. Да, конспирация трещит по всем швам, подумала она, но сколько же можно таиться? Война закончилась и ему больше не нужно изображать из себя ублюдка и верного слугу Темного лорда.
Она присела на стул, положила его руку к себе на колени и принялась ее гладить.
– Еле вырвалась к тебе, – прошептала она, наклоняясь к нему, чтобы поцеловать в нос. – Помфри грозит меня тут запереть на две недели. Не то что бы я против, но мне хочется побыстрее забрать сына. И еще кое-что очень нужное, без чего никак нельзя. Не буду тебе говорить пока, чтобы не накаркать…
Она подвинула стул поближе и, вынув из кармана пижамной куртки расческу, принялась осторожно водить ею по его спутанным волосам. Расчесывать, правда, получалось только по бокам и надо лбом, но все же это было лучше чем никак. Пальцами она осторожно распутывала особенно сильно запутавшиеся пряди, стараясь при этом не шевелить его. И продолжала говорить: