Диана с шумом выпустила из легких воздух и откинулась на спинку кресла. Одной этой заметки может хватить на то, чтобы снять со Снейпа обвинения в вероломном убийстве Дамблдора. Добавить воспоминания, полученные Поттером – и можно смело надеяться на благополучный исход дела. Конечно, при условии, что в суде заседают если не кристально честные, то хотя бы адекватные люди.
Однако, читая записи Дамблдора дальше, Диана все больше убеждалась в том, что была права, когда утверждала, что Снейп знает слишком много. Именно поэтому директор велел ей обнародовать архив в зале суда и никому до поры до времени не говорить о его существовании. Узнай кто-нибудь из упомянутых им в записках о том, что все их «подвиги» запротоколированы человеком, в чьем авторитете никто не сможет усомниться даже после его смерти – и за сохранность архива, а то и своей жизни, Диана бы не поручилась. И то, что эти господа сейчас заседают в составе Визенгамота, еще больше ухудшает ситуацию. Живой Снейп для них – что патронус для дементора, или, как говорила тетя Сара – «как серпом по яйцам». Весьма меткое выражение, жаль, в английском языке нет подходящего аналога…
Она вскочила и, нервно хихикая, зашагала по комнате. Да, это будет та еще «бомба», когда Кингсли на правах председателя Визенгамота ознакомит членов суда с содержимым этой папки! Парой-тройкой испорченных карьер тут точно не обойдется! Главное – не раскрыться раньше времени. Пусть никто, даже Поттер, до конца толком не знает, какой сюрприз она готовит к суду.
Было ранее утро, когда она вернулась в тетин, точнее, теперь уже свой собственный дом. Позади был перелет, во время которого Брайан вел себя на удивление кротко – Диана, признаться, побаивалась, что сын в самолете раскапризничается, как это было в машине, пока они ехали на машине Анны в аэропорт Бен-Гурион. Но, оказавшись в здании аэровокзала, Брайан тут же успокоился и принялся с интересом разглядывать окружающую обстановку. Так же тихо он вел себя по прилету в Лондон, а по дороге в Шеффилд, накормленный и в свежем памперсе, и вовсе заснул.
Диана уложила спящего сына на свою кровать, на всякий случай обложив его подушками со всех сторон, и принялась шарить по кухонным шкафам на предмет поиска чего-нибудь на завтрак для себя. Нашлась только упаковка овсяных хлопьев с какими-то то ли ягодами, то ли цукатами, да растворимый кофе. Утолив этим голод, она прошла в гостиную и сняла всю защиту со своего камина.
Тут же из трубы, испачканный сажей, вылетел небольшой конверт с печатью Аврората. Судя по его замызганному виду, в каминной сети, точнее, в ее трубе, он находился как минимум сутки, но долететь до комнаты не смог из-за наложенных ею ограничений. Привычно проверив конверт на возможные неприятные «сюрпризы», Диана вскрыла его.
Это оказалась повестка из Аврората, предписывавшая ей явиться в родные пенаты для допроса в качестве свидетеля по делу Северуса Снейпа. Ярдли выполнил свою угрозу – прислал-таки официальную повестку, да вот только допрос должен был состояться еще позавчера. Диана хмыкнула и уже собралась было испепелить бумажку, но передумала.
Она посмотрела на часы. Ровно девять, в Хогвартсе уже наверняка никто не спит, а уж МакГонагалл точно, она – ранняя пташка. Диана разожгла камин, бросила в него горсть Дымолетного пороха и отчетливо произнесла:
– Кабинет директора Хогвартса.
Буквально через несколько секунд в зеленом пламени возникло озабоченно лицо Минервы МакГонагалл. Увидев Диану, она заметно расслабилась и сказала:
– Ах, это вы, Диана… А я думаю, кому не терпится в такую рань, неужели опять из Министерства или Аврората… Как у вас дела? – Доброе утро, директор, – сказала Диана, – у меня все в порядке, надеюсь, и у вас тоже? – Да, дела потихоньку идут, хотя денег как не было, так и нет. Вы хотите попасть в Хогвартс, я правильно поняла? – Да, только не сейчас, а немного попозже. Как вы думаете, безопасно перемещаться по каминам с маленьким ребенком на руках? – Рада слышать, что вы привезли мальчика сюда, – заулыбалась Мак-Гонагалл. – Конечно, только следует держать его покрепче, и прикройте ему глазки и носик, чтобы в них не попал пепел и остатки Дымолетного пороха. – Тогда я дождусь, когда он проснется, и снова вас побеспокою, хорошо? – Разумеется, я вас буду ждать. Вы хотели показаться мадам Помфри? Она очень долго ворчала, когда вы практически сбежали из Больничного крыла в то утро. – Нет, я хочу навестить профессора Снейпа, – ответила Диана и вдруг замерла от нехорошего предчувствия. – Северуса? – лицо МакГонагалл внезапно приобрело растерянное и почти виноватое выражение. – А его нет…
Диане показалось, что ее изо всех сил ударили под дых и по затылку, воздух в легких словно испарился, а голова наполнилась оглушительным звоном, от которого заложило уши. Она так и застыла, сидя на корточках перед камином, тупо уставившись в пространство.
– Я не понимаю… – каким-то чудом выдавила она чужим, осевшим голосом. – Господи, это не то, о чем вы подумали, – тут же замахала руками МакГонагалл. – Его забрали, вчера. Пришло двое амбалов из Аврората и этот тип, Ярдли, кажется, и увели.
Способность дышать вернулась к ней с каким-то астматическим хрипом, с которым она выпустила воздух из легких, но в голове до сих пор шумело. Ее начало трясти, как в ознобе, руки заледенели, а ноги стали ватными. Чтобы МакГонагалл не заметила ее состояния, Диана отошла в сторону от камина и рухнула на колени, крепко, до судорог обхватив себя руками.
Желание сейчас было только одно – добраться до Ярдли и выдрать ему его наглые глаза. Сволочь, какая же он сволочь! Забрать в тюрьму человека, находящегося без сознания, да кто ему только разрешение на это дал! Почему в магическом мире не существует такого понятия, как адвокат? Да у маглов его за такой беспредел с потрохами бы съели! Что же теперь делать?
Она несколько раз глубоко вдохнула, борясь с подступающей истерикой. Должно быть, ее исчезновение и молчание обеспокоило директрису, и из камина раздался ее неуверенный голос:
– Диана, где вы? С вами все в порядке? – Да, я здесь, – тем же чужим голосом отозвалась она. – Вам плохо? – МакГонагалл ей явно не поверила. – Вы позволите войти, я же слышу, что вам нехорошо! – Да… пожалуйста…
Через несколько секунд МакГонагалл уже возвышалась над ней, стряхивая с мантии пепел и остатки Дымолетного пороха. Она тут же протянула Диане руку, помогая подняться, и принялась внимательно ее разглядывать.
– Вам все же стоит показаться Поппи, – сказала она, наконец.- Какая-то вы бледная. – Как они могли забрать его? – Диане почти полностью удалось взять себя в руки. – Они не имели права этого делать, он же…
МакГонагалл перебила ее:
- Ах да, вы же не знаете! Он ведь пришел в себя, к вечеру того дня, когда вы ушли из лазарета. Говорить он пока не может, и непонятно, когда вообще заговорит, но Сметвик утверждает, что он в довольно сносном состоянии, учитывая его ранения.
«Слава Богу! Я знала, что он очнется, чувствовала, что не зря пытаюсь его «вытащить»! Только бы ему не стало хуже!»
Ужас и тревога постепенно начали отступать, хотя ее все еще немного потряхивало от услышанного. Северус жив и в сознании, Ярдли, хоть и все равно сволочь, но никаких законов не нарушил, арестовывая его. Только бы в тюрьме с ним ничего до суда не случилось. – Он сейчас в Азкабане? – почти спокойно спросила Диана, засовывая руки в карманы летних брюк, чтобы МакГонагалл не видела, как они дрожат. – Нет, в следственном изоляторе при Аврорате. В Азкабан сейчас отправляют только после суда и только тех, кого приговорили к поцелую или пожизненному заключению. Еще не всех дементоров удалось снова призвать к порядку, охраны в Азкабане сейчас не хватает. Поэтому всяких мелких сошек и ожидающих суда держат в городской тюрьме. – Но для поцелуя парочку все-таки находят, – с кривой ухмылкой выдавила из себя Диана. – Как он? Он помнит, что происходило с ним до этого? Его разум не пострадал?