«Это – шанс», – словно прозвучал в ее голосе чей-то голос и, повинуясь ему, Диана вскочила и первым делом схватила палочку мужчины, откатившуюся при его падении к окну. Она снова старательно прислушалась, не донесутся ли из коридора чьи-либо шаги, а затем направила палочку на продолжавшего лежать неподвижно человека. – Инкарцеро, – прошептала она, и его тело обвили крепкие веревки. – Силенцио, – добавила она на всякий случай.
Чужая палочка слушалась не очень хорошо, и использовать с ней невербальные заклинания вряд ли было бы возможным. Но это было куда лучше, чем совсем без нее.
Она снова замерла, переводя дыхание, затем неуверенно повернулась к двери и осторожно потянула ее на себя. Дверь легко, без скрипа поддалась, и Диана неслышно выскользнула в коридор, закрыв дверь за собой и заперев ее заклинанием.
В коридоре царила полная темнота, и ей пришлось засветить кончик палочки, чтобы сообразить в какую сторону направляться. Слабый голубоватый огонек на кончике чужой палочки позволил ей определить, что дверь ее камеры находилась в тупике бесконечно длинного и мрачного коридора с низким сводчатым потолком и каменным полом. Кое-где на стенах виднелись влажные потеки, видимо, во время дождей эти помещения постоянно подтапливались.
Диана погасила палочку и ощупью стала продвигаться по коридору. «Ох, зря я это делаю!» – подумала она, но ноги уже сами несли ее куда-то, подгоняемые безумной надеждой. Весьма к месту вдруг вспомнился рассказ Сары о том, как из их лагеря сбежали пятеро узниц – француженка, бельгийка и три русские женщины. Сбежали, воспользовавшись невнимательностью охраны, практически без шансов на удачный исход – куда они могли бы направиться на вражеской территории, буквально в нескольких десятках километров от Берлина? Но поймать удалось лишь троих – одна русская и француженка исчезли бесследно на просторах охваченной паникой из-за почти непрекращающихся бомбежек страны. Поговаривали, что им удалось спрятаться где-то в глухой деревне. Значит, шанс уйти отсюда все же есть, подумала Диана, успокаивая саму себя. Что с ней сделают, если поймают, она старалась не думать.
Она не могла точно сказать, как долго петляла по бесконечным темным коридорам, держась за осклизлую стену и время от времени «включая» слабенький «люмос», чтобы хоть немного ориентироваться. Может быть, полчаса, а может и все три. Возможно, некоторые коридоры она проходила дважды, во всяком случае, точно сказать было нельзя – настолько все они были похожи. В мертвом, спертом воздухе не ощущалось ни малейшего колебания, которое могло бы подсказать ей, что выход где-то недалеко. Ее зрение и слух обострились до предела, словно у зверя, улавливая малейшие шорохи, шедшие откуда-то с других этажей этого странного замка, минуту ей даже казалось, что она отчётливо слышит звяканье посуды где-то у себя над головой – возможно как раз там находилась кухня. Скоро ей даже палочка в качестве фонарика почти перестала быть нужной – смутные очертания стен и потолка стали вполне различимы. Диана чувствовала себя кошкой, разве что без сверхчувствительных усов. Все остальные чувства – голод, усталость и страх притупились. Даже мысли затихли и в мозгу только время от времени будто звучал чей-то усталый, но настойчивый голос: «Иди вперед, не останавливайся».
Но постепенно паника скользким ужом начала заползать в душу. Диана стала чаще останавливаться, старательно прислушиваясь и вглядываясь в темноту воспаленными глазами. Липкий комок страха потихоньку рос, грозя сожрать остатки самообладания и заставить опустить руки. И именно в тот момент, когда очередной приступ отчаяния и жалости к себе собрался овладеть ею, она ощутила слабый запах прелых листьев.
Тускло-серое пятно замаячило где-то метрах, как ей показалось, в десяти от нее. Переведя дыхание, она так же медленно направилась к этому пятну, осторожно, почти не дыша, словно боялась спугнуть мираж. Но это был не мираж, о чем говорила волна уличной прохлады, все сильнее тянувшая по ногам при приближении к пятну. Наконец, она добралась до источника этого света и увидела перед собой небольшое зарешеченное оконце, находящееся примерно на уровне ее макушки. Ширина оконца позволяла протиснуться через него разве что хрупкой девушке, и Диана предположила, что как раз она-то смогла бы пролезть и не застрять, но вот толстенные решетки портили все дело. Вряд ли их можно будет удалить простым «эванеско», в чем она тут же и убедилась, попытавшись это сделать. В арсенале авроров был способ, позволявший расплавлять металлические предметы, правда, он был долгим и энергоемким. Но выхода не было, и Диана, собравшись с силами, направила плохо слушающуюся ее палочку на решетку и принялась шепотом читать расплавляющее заклинание «Конфларе максимум».
Палочка сопротивлялась и вибрировала – судя по всему для таких «тяжелых» заклинаний ее никогда не использовали, но старания Дианы постепенно начинали давать результат – сначала железные прутья покраснели, затем посветлели и начали провисать. Наконец, раскаленный добела металл потек по стене на пол. Диана отскочила, продолжая держать палочку перед собой и повторять заклинание. Рука уже болела от напряжения и держать ее поднятой сил было все меньше. Она вцепилась в палочку обеими руками, глядя как раскаленный металл с шипением растекается по полу буквально в полуметре от нее. В воздухе стоял удушливый запах железной окалины, от светящейся бело-золотистой лужицы на полу распространялся сильный жар, обжигающий ноги в тонких колготках. Наконец, дождавшись, когда прутья решетки полностью исчезли, Диана со стоном опустила руки и перевела дыхание.
Тело дрожало от перерасхода магической энергии, однако, рассиживаться и приходить в себя времени не было. Сделав несколько глубоких вдохов, Диана снова направила палочку на раскаленную лужицу на полу и произнесла:
– Аква Эрукто!
Мощная струя воды хлынула на раскаленный металл с адским шипением. Коридор заволокло зловонным паром, а Диана все продолжала поливать пол водой, зажимая нос свободной рукой. Затем направила струю на оконце и стену под ним – хотя металла там почти не осталось, сама стена была накалена до такой степени, что могла посадить серьезные ожоги.
Она остановилась только тогда, когда пар стал рассеиваться, а по ногам снова начало тянуть холодом. Сунула палочку в рукав и, подпрыгнув, крепко схватилась обеими руками за подоконник. Помогая себе ногами, постепенно протиснула тело в оконце до талии и только теперь решила оглядеться. Оконце находилось над самой землей, и Диана без особого труда выползла наружу.
Сил радоваться тому, что ей удалось-таки выбраться из подземелий на свет Божий, почти не осталось. Слабо улыбнувшись, Диана бессильно опустилась на землю и внимательно огляделась вокруг.
Она находилась в огромном саду, окружающем дом (или замок, у нее не было ни малейшего желания выяснять размеры этого жилища). Как велик был сад, тоже было неясно, но скорее всего, не меньше одного гектара. Идти пешком до границ поместья не имело никакого смысла при наличии палочки, а значит, можно аппарировать.
Стоп, сказала она себе. Обычно пространство вокруг таких домов защищено антиаппарационнным барьером от непрошенных гостей. А значит, если она сейчас попытается уйти отсюда таким способом, ее крепко приложит об этот барьер и ее возьмут, что называется, тепленькой. Придется взламывать защиту.
Диана подняла голову к небу. Ночь, на ее счастье была ясной, и без труда отыскав Полярную звезду, она мысленно разделила небесный свод на четыре сектора – по частям света. Теперь нужно было вскрывать каждый из этих секторов по отдельности. Это только тот, кто накладывал барьер, мог его снять одним движением палочки, ей же придется потратить около пяти минут.
Она подняла палочку и, направив ее в небо, принялась читать заклинание. Палочка, хоть и «взбрыкивала», но все же работала и буквально через минуту северная часть была разблокирована. Но как только она это поняла, она поняла также, что ее попытка «взлома» не осталась незамеченной – над поместьем поплыл, вначале еле слышный, а затем все более громкий вой – Сигнальные чары. Диана выругалась, но продолжила свою работу, взявшись за южный сектор. Сигнальные чары завывали уже с громкостью корабельной сирены, и ей пришлось отбежать подальше от дома, откуда, вне всякого сомнения, сейчас появятся преследователи.