Так как домовик только пожал плечами в ответ, Снейп продолжил:
– Ты можешь найти человека с помощью предмета, который ему принадлежит? – Если предмет очень-очень волшебный, сэр, тогда – да, Добби может, сэр. Но человек должен быть жив, – ответил эльф.
Не говоря ни слова, Снейп протянул тому палочку Дианы. Домовик взял ее своими ручками, больше напоминавшими куриные лапки, повертел ее перед носом и просиял:
– Добби может, сэр! Хозяин этой палочки жив, сэр! – Ты сможешь взять меня с собой?
Вместо ответа домовик только протянул Снейпу ручку. Поняв, что они прямо сейчас аппарируют, Снейп схватил свою мантию, торопливо набросил ее на плечи и послушно взял Добби за руку. В то же мгновение его завертело, сдавило со всех сторон, перехватило дыхание, понесло в никуда, а потом выбросило на что-то, напоминающее песок.
К его немалому удивлению очутились они на берегу моря. Оглядевшись вокруг, Снейп удивился еще больше, не заметив даже намека на близость человеческого жилья. Место было совершенно диким – только огромные валуны, перемежающиеся небольшими песчаными «проплешинами». Не самое удачное место для укрытия, разве что ей известно нахождение какого-нибудь уютного грота, скрытого от посторонних глаз и непогоды. Снейп вопросительно посмотрел на Добби. Домовик, одетый только в детские шортики и детскую же футболку с Микки-Маусом (не иначе, подарок Грейнджер), зябко ежился, опустив уши.
– Ты уверен, что это здесь? – спросил его Снейп. – Добби уверен, сэр, – закивал тот. – Она где-то здесь, сэр.
Снейп еще раз огляделся и громко позвал:
– Диана! – но в ответ услышал только непрекращающийся рокот моря. – Нам туда, сэр, – Добби махнул рукой куда-то вправо и направился туда, Снейпу ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, стараясь не поскользнуться на влажных камнях.
Через несколько десятков метров он заметил на камнях какое-то светлое пятно, отдаленно напоминающее человеческую фигуру. Он снова позвал ее по имени, но ответа снова не получил. Однако теперь он был уверен, что это именно Беркович. Его обожгло беспокойство – она ранена, возможно даже, что очень тяжело, а может быть они с Добби и вовсе опоздали. Стараясь не думать о самом худшем, Снейп в несколько прыжков преодолел оставшееся между ними расстояние, умудрившись при этом не свалиться с валунов, и теперь уже отчетливо увидел ее.
Диана лежала, свернувшись, словно озябший щенок и прижавшись спиной к камню. На светло-голубом свитере красовались пятна крови, кровь была и на ногах в напрочь порванных колготках. Влажные волосы падали ей на лицо, Снейп отвел их рукой и тихо позвал ее:
- Мисс Беркович!
Она открыла глаза и уставилась на него мутным взглядом, словно не узнавая. Затем судорожно вздохнула и схватила его за руку. – Вы можете встать? – спросил он и тут же понял нелепость вопроса – она бы не валялась сейчас здесь, куда брызги прибоя долетали с легкостью, а отползла бы подальше от берега. Тогда одной рукой он взял ее под колени, а другой за плечи и попытался поднять. От этого прикосновения она громко вскрикнула, но тут же замолчала, стискивая зубы. Одежда ее была мокрой, а сама она дрожала крупной дрожью. Снейп вынул свою палочку, наспех произнес обезболивающее заклинание и, сняв с себя мантию, как мог, закутал в нее Диану. – Добби, – повернулся он к домовику, смущенно переминавшемуся в нескольких шагах от него, – спасибо… Ты можешь возвращаться в Хогвартс, дальше я сам. Только обещай – никому ни слова о том, что произошло!
- Никому-никому? – пискнул Добби. – Даже Гарри Поттеру?!
- Ему в особенности! – прошипел Снейп. – Ни ему, ни директору Дамблдору, ни своим друзьям-эльфам! Это вопрос жизни и смерти!
Добби послушно вытаращил свои и без того немаленькие глазищи и энергично закивал. Протянув Снейпу палочку Дианы, он в то же мгновение исчез с негромким щелчком. Снейп снова попытался поднять Диану на руки. Заклинание действовало, так как она молчала, когда он дотронулся до ее плеча.
– Вы можете стоять? – спроси он ее, но увидел, что она потеряла сознание. Тогда он очень осторожно поставил девушку на ноги, крепко прижимая ее, обмякшую, к себе одной рукой, после чего взмахнул палочкой и аппарировал в дом своих родителей.
Диане было холодно. Мокрая одежда прилипла к телу, обдуваемая ветром, сковывала все тело почти могильным холодом. Первое время она еще пыталась согреться, стараясь сжаться в комочек, чтобы сохранить жалкие остатки собственного тепла, но постепенно впадала в состояние полузабытья. Время от времени ее начинало трясти в ознобе, затем она будто засыпала. Единственное, что было хорошо в столь дерьмовой ситуации – мокрая одежда охлаждала раны, уменьшая боль. Здесь она и умрет от переохлаждения, думала она в короткие минуты, когда сознание было достаточно ясным. Ужаса перед маячившим впереди концом не было. Вообще не было никаких чувств, только желание в последний раз, перед смертью согреться.
Когда она увидела перед собой лицо Снейпа и услышала его голос, ей вначале даже показалось, что у нее начался предсмертный бред. Он не мог находиться здесь, ее никто не смог бы найти в этом глухом месте, а значит, нет никакого Снейпа, а есть только игра ее угасающего воображения. Но ослепляющая боль в раненом плече, когда он попытался взять ее на руки, резко вернула ее в действительность. Снейп пробормотал какое-то заклинание, и боль уменьшилась, а когда он завернул ее в свою мантию, стало совсем хорошо. Глаза сами собой закрылись и открывать их совершенно не хотелось. Как же здорово, когда тебя, мокрую и промерзшую до костей, прижимает к себе кто-то большой и теплый! А затем она, кажется, заснула.
Когда она снова открыла глаза, она ощутила, что лежит на чем-то мягком, завернутая в плед. Затем чьи-то руки приподняли ее голову, к губам прижалось прохладное горлышко бутылочки для зелий, и она инстинктивно выпила содержимое. По мерзкому вкусу узнала обезболивающее и проснулась окончательно.
Она лежала на узкой кровати, застеленной темным покрывалом, по-прежнему завернутая в мантию Снейпа, а сам профессор стоял прямо перед ней и смотрел на нее оценивающим взглядом. На нем не было его неизменного сюртука, только брюки и белоснежная рубашка, с закатанными до локтя рукавами. В одной руке он держал пустой пузырек из-под зелья, в другой – палочку.
– Очнулись? – спросил он.
Диана сглотнула и издала звук, отдаленно похожий на «угу». В горле было сухо, глаза резало от яркого света магического шара, повисшего под потолком, в ушах все еще стоял шум прибоя. Кроме того, ее слегка подташнивало, видимо, головой она ударилась прилично. Снейп тем временем стянул с нее свою мантию, а затем взмахом своей палочки разрезал ее многострадальный свитер вдоль и принялся осторожно стаскивать его с нее.
Рефлекторно она отпихнула его руку от себя, чувствуя при этом, что краснеет. Не обращая внимания на ее довольно-таки вялое сопротивление, Снейп продолжил свою работу и произнес успокаивающим тоном:
– Ваша одежда уже ни на что не пригодна, к тому же насквозь промокла. И мне нужно обработать ваши раны, так что потерпите, – и, заметив, что она перестала противиться его попыткам снять с нее свитер, добавил с легкой издевкой: – Обещаю не покушаться на вашу честь. – Только попробуйте, – вырвалось у нее против воли. Собственный голос показался ей чужим – низким и будто сорванным. Возможно, в другое время за такую наглость Снейп послал бы в нее какое-нибудь малоприятное заклинание или размазал бы по стенке убийственным сарказмом, сейчас же он только хмыкнул и, разрезая палочкой левый рукав ее свитера, произнес: – Ну, если вас хватает на то, чтобы огрызаться, значит, жить будете. Вы родились в рубашке, вы это знаете? – У нас в семье все такие – везучие, – прошипела она сквозь стиснутые зубы. Когда он стягивал рукав свитера с ее левого плеча, в нем снова вспыхнула резкая боль – ткань присохла, и Снейпу пришлось постараться, чтобы очень осторожно отлепить ее от раны. Отбросив в сторону окровавленную и грязную тряпку, бывшую некогда дорогим кашемировым свитером, он взялся за ее юбку. Ее он снял, предварительно расстегнув молнию, и бросил на пол рядом со свитером. Затем также аккуратно стянул рваные колготки, причем, когда он задел сломанную правую лодыжку, Диана не удержалась и издала сдавленный крик. Также она увидела на своем правом бедре длинный ровный порез, будто сделанный остро наточенным ножом – след от «сектумсемпры». «Повезло, – подумала она, – задело по касательной и до артерии не достало».