Мальчишка, которого Диана выдернула из свалки, вздернул подбородок и мрачно ответил:
– Этот сам напросился. – Чем же? Не вовремя подвернулся вам под ноги?
Слизеринец молчал, судя по всему, в душе его происходила борьба между нежеланием выносить сор из избы и местью. Наконец, он обреченно вздохнул, нехотя вынул из-за пазухи какой-то скомканный листок и протянул его Снейпу со словами:
– Вот… Лютер прицепил это моей сестре на спину.
На пергаменте, сделанная светящимися ярко-малиновыми буквами, красовались надпись «Слизеринская подстилка» и рисунок человеческой кисти, сложенной в непристойный жест.
Диана вспомнила: сестра этот парня училась на Рейвенкло и встречалась с семикурсником со Слизерина. Об их бурном романе не знал разве что слепоглухонемой. Видимо, кто-то из обделенных вниманием одной из первых красавиц школы гриффиндорцев решил таким образом отомстить и подговорил младшекурсника незаметно прицепить это девушке на мантию, чтобы унизить ее. Диана возмущенно хмыкнула. Интересно, что скажет Мак-Гонагалл, когда узнает, что отмочили ее любимые «львы».
Нехорошо усмехнувшись, Снейп сунул пергамент в карман сюртука.
– Лютер и Хоуп идут со мной. Остальным – немедленно вернуться в свой корпус. Если вернусь и не найду хотя бы одного из вас на месте, пеняйте на себя, – и с этими словами Снейп круто развернулся и решительно пошел прочь, судя по всему – в кабинет Мак-Гонагалл. Двое мальчишек послушно, будто на поводке, поплелись за ним, а оставшиеся молча глядели им вслед. – Вас проводить до ваших спален? – спросила Диана, склонив голову чуть на бок и отмечая про себя, что сейчас она невольно копирует манеру Снейпа. Мальчишки переглянулись и также молча зашагали в сторону подземелий.
Состоявшаяся перепалка с МакГонагалл даже доставила Снейпу некоторое удовольствие. Не сказать, что ему откровенно нравилось доводить декана Гриффиндора до белого каления, просто в этот раз повод был уж очень приятный – ткнуть Минерву носом в тот факт, что ее «грифы» – вовсе не такие святые рыцари без страха и упрека, какими их все, похоже, считают.
Слушая сбивчивый рассказ гриффиндорца о том, как семикурсник велел ему прицепить девушке на мантию записку с нелестной характеристикой, Мак-Гонагалл хмурилась все сильнее и сильнее, а под конец и вовсе принялась нервно мерить шагами свой кабинет.
– У меня просто нет слов, Лютер, – сказала она дрожавшим от сдерживаемого гнева голосом и сверля взглядом мальчишку. На мгновение Снейпу показалось, что если бы Мак-Гонагалл позволило ее воспитание, она бы, наверное, залепила ему подзатыльник. Хотя подзатыльника, точнее, хорошего удара кулаком по физиономии, заслуживал, скорее, горе-ухажер, не сумевший добиться от девушки благосклонности и выбравший орудием своей мести этого малолетку. – Неделя отработок у мистера Филча, – продолжила Мак-Гонагалл, – и вы сейчас же отправите ко мне Грегсона. Немедленно, у меня с ним будет очень долгий разговор! Идите!
Снейп проводил взглядом удалявшегося мальчишку и посмотрел на Мак-Гонагалл.
– Вам весело, Северус? – возмущенно спросила она. – Очень, – Снейп позволил себе кривую улыбку. – Вы же знаете, какое мне доставляет удовольствие докладывать вам о выходках ваших любимых воспитанников. – Это низко! – Что низко? То, что я не стал скрывать от вас «подвиги» ваших подопечных и в очередной раз напомнил вам о том, что ученики именно вашего факультета являются зачинщиками большинства беспорядков в школе? – Низко то, что вы радуетесь тому, что натворили это именно студенты Гриффиндора!
- Низко – это решать свои амурные дела таким способом. Мои студенты, по крайней мере, предпочитают разбираться с соперником собственными руками, а не привлекать для этой цели сопливых мальчишек!
– Между прочим, ваши тоже вели себя не лучшим образом! Напасть на одного впятером – очень по-слизерински!
Это был удар ниже пояса. Хотя, чего еще ждать от гриффиндорки до мозга костей, для которой подлыми и коварными могут быть только слизеринцы!
– Зато ославить девушку шлюхой на всю школу – так по-гриффиндорски, – прошипел он. – Кстати, вам еще и с Флитвиком разбираться, ведь задета честь именно его студентки. Думаю, ему будет очень интересно узнать много нового о ваших хваленых «львах»! – О, я разберусь, не сомневайтесь! Надеюсь, ваши студенты тоже будут наказаны за то, что напали на одного всем скопом? – Непременно, – Снейп снова усмехнулся. – Думаю, помыть у меня в лаборатории с десяток грязных пробирок будет в самый раз. Больше влепить, увы, не могу, иначе их наказание может оказаться даже более суровым, чем то, что вы назначите Грегсону. А это несправедливо, согласитесь, – и с этими словами Снейп покинул кабинет Мак-Гонагалл.
Наказать мальчишек, конечно, следует, хотя бы для проформы. Пожалуй, как следует отругать эту великолепную пятерку будет вполне достаточно.
Дежурства на территории школы считались отдыхом – здесь в любом случае спокойнее, чем за ее пределами, да и теплее. Обычно патрулировать школу выходили после ночной смены за пределами Хогвартса – в Запретном лесу или в Хогсмиде. И поэтому Диана неторопливо прогуливалась по коридорам, раскланиваясь с призраками и пугая Пивза. Против этого поганца она нашла довольно действенное оружие – заклятие, которое она сама назвала «центрифугой». Это было ее изобретение, которым, впрочем, она пока еще ни с кем не делилась, думая использовать его исключительно в качестве бытового. Толчком к изобретению послужила поломка стиральной машины, еще в Окленде, тогда ей пришлось перестирать всю партию вручную, причем процесс отжимания белья понравился ей еще меньше, чем собственно стирка. Тогда она запихала выстиранное и прополосканное белье в барабан машинки и рискнула: взяв за основу простое заклинание, которое использовали домохозяйки для взбивания яичных белков или крема, она слегка видоизменила его, придав ускорение, и белье вполне себе неплохо отжалось, хотя и не столь эффективно, как это сделала бы стиральная машина. Заставив Пивза пару раз прокатиться на такой «карусели», Диана добилась-таки того, что чёртов полтергейст при ее появлении улепетывал подальше, правда, не забывая при этом ругаться как извозчик и показывать ей «фак».
В середине учебной недели коридоры и укромные уголки обычно пустовали – студенты либо отсыпались, готовясь к напряженному дню, либо занимались зубрежкой. Проверив башни Гриффиндора и Рейвенкло, она спустилась в корпус Хаффлпаффа, а затем в подземелья. Кроме нее, по школе дежурил еще один аврор. Увидев его, она улыбнулась ему, а он молча отсалютовал ей палочкой, после чего они разошлись каждый в свою сторону.
Для очистки совести Диана решила наведаться на Астрономическую башню. Неслышно поднимаясь по ступеням благодаря мягким резиновым подошвам своих ботинок, Диана вдруг поймала себя на ощущении, что наверху кто-то есть. Может, это и излишняя подозрительность, но на всякий случай она набросила на себя Дезиллюминационные чары и взяла палочку наизготовку.
У самого края смотровой площадки, опираясь руками о парапет, стояла высокая худая фигура, одетая в просторную светло-фиолетовую накидку, длинные белые волосы слегка развевались на ветру. В человеке, любовавшемся красотами лунной ночи, даже со спины легко угадывался Дамблдор, однако Диана не торопилась выдавать своего присутствия, не сводя с него глаз и направив на него свою палочку.
Внезапно Дамблдор вздохнул и, чуть повернув голову в ее сторону, тихо спросил:
– Надеюсь, Диана, дежурство проходит спокойно? Удивляться способности Дамблдора «видеть спиной» даже несмотря на маскировку или читать мысли, не глядя собеседнику в глаза, Диана перестала еще на шестом курсе, поэтому она лишь вздохнула и сняла Дезиллюминационные чары, не убрав, впрочем, палочку. Директор полностью повернулся в ее сторону и теперь смотрел на нее с легкой и какой-то усталой улыбкой. – Мучаетесь бессонницей? – спросила она только для того, чтобы что-нибудь спросить. – Скорее, использую возможность спокойно поразмыслить, – ответил Дамблдор. – Ночь – лучшее время для размышлений.