Снейпа не было уже три часа. Все это время Диана торчала на улице, у самой границы антиаппарационной зоны Хогвартса в ожидании зельевара. С каждой минутой ожидания ей становилось все более неспокойно и муторно на душе. Она усиленно гнала от себя нехорошие предчувствия, однако страх не увидеть его больше никогда, был сильнее, доводя ее до состояния, близкого к истерике.
В их плане было много уязвимых мест, первое из которых то, что Волдеморт мог попросту не поверить ни одному слову Снейпа – слишком уж «вовремя» всплыл тот факт, что она не является Наследницей – именно тогда, когда добраться до нее для него было настолько просто. Перебрав все мыслимые и немыслимые способы избавить Снейпа от необходимости выполнять приказ, она даже готова была рассматривать вариант с «добровольной сдачей в плен» (естественно, под «конвоем» Снейпа), но тот быстро вернул ее с небес на землю, заявив, что поить ее «жидким Империусом» он не намерен, так как антидот к нему не готов, а за три дня приема этого зелья она окончательно превратится в зомби, способного лишь выполнять приказы господина.
При мысли о том, что может с ним сделать Волдеморт, когда поймет, что желанная добыча ускользнула у него практически между пальцев, сердце Дианы сжимали стальные тиски. Она вскакивала с облюбованного ею во время дежурств камня неподалеку от ворот школы, и принималась нервно мерять шагами пространство между воротами и границами барьера, напряженно прислушиваясь к каждому шороху, надеясь услышать хлопок аппарации, и вглядываясь в темноту, в надежде разглядеть выплывающую из нее высокую худую фигуру в развевающейся мантии. Больше всего ее убивало бессилие как-то повлиять на ситуацию, а так же то, что Снейп сейчас рискует жизнью (в лучшем случае здоровьем), спасая ее задницу от неприятностей.
Она вдруг задумалась, что бы она сейчас испытывала, будь на месте Снейпа, скажем, Люпин. Точно так же дергалась бы от каждого звука и обмирала бы от ужаса, представляя себе худшее? К ее смущению, Ремус почему-то не вызывал в ней настолько острых эмоций. Хотя он ведь тоже немало рискует, выполняя задания Дамблдора по переманиванию на его сторону оборотней – тот же Фенрир Сивый давно поклялся, что когда доберется до Люпина, собственноручно перегрызет ему горло. «За Римуса есть, кому беспокоиться, – подумала она, вспоминая последнее собрание Ордена. – А на Снейпа всем плевать. Да им вообще плевать будет, если этот урод красноглазый его на ленточки порежет! Даже не вспомнят про него через неделю!»
– Мерлин, только бы вернулся! – чуть слышно прошептала она. – Пусть покалеченный, лишь бы живой!
Приглушенный хлопок заставил ее вздрогнуть, хотя это было именно то, чего она ждала все это время. Через несколько секунд у ближайших кустов показались смутные очертания чьей-то фигуры, в которой она практически сразу же узнала Снейпа. Вздох облегчения вырвался из ее груди, когда она увидела, что он идет, хоть и чуть медленнее обычного, но все же довольно уверенно. Сглотнув комок в горле, она побежала к нему навстречу.
Увидев ее, Снейп остановился и резко выбросил вперед руку с зажатой в ней палочкой, но через мгновение узнал ее и вполголоса чертыхнулся.
– Еще немного – я бы вас проклял, Беркович,- выдохнул он, опуская палочку. – Какого тролля вы здесь делаете? Насколько я помню, дежурство у вас было ночью. – Я ждала вас, – ответила Диана, пристально вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, все ли с ним в порядке. – Вам больше заняться нечем? – язвительно спросил Снейп. – С вами все в порядке? – теперь, когда Диана видела его перед собой, живого и даже, кажется, здорового, в душе начинала подниматься такая волна дикой радости, что она, к собственному удивлению, едва не бросилась ему на шею. – А сами вы разве не видите? – фыркнул он. – Теперь-то вижу. Просто я подумала, что вам, после разговора с этим… может понадобиться помощь. – Надеялись снова выступить в роли сестры милосердия, выносящей с поля боя раненного бойца? – с этими словами Снейп, стараясь не глядеть в ее сторону, зашагал в сторону ворот.
Поднявшаяся, было, обида была заглушена мыслью о том, что если этот паразит способен язвить, значит, с ним точно все нормально. Она вздохнула и поспешила за ним.
– Вам смешно, – виновато пробормотала она, – а я тут чуть с ума не сошла, когда думала о том, как он отреагирует на ваше сообщение.
Снейп резко остановился, и Диана едва не врезалась ему в спину. Он повернулся к ней лицом, и взгляды их встретились. Глядя в бездонные черные глаза зельевара, Диана уже приготовилась к тому, что он сейчас, в лучшем случае, назовет ее клушей, трясущейся над ним, словно над безмозглым цыпленком, но он коротко вздохнул и вдруг произнес каким-то примирительным тоном:
– Диана, согласитесь, что если бы Темный лорд решил сделать из меня отбивную, ваше бдение на холоде мне бы вряд ли чем-либо помогло. – Я знаю… – она тоже вздохнула. – Но это было сильнее меня. Нет ничего хуже такой вот неопределенности.
Он кивнул, и они пошли дальше. До самого замка они шли молча, когда же они очутились в холле, он снова повернулся к ней и сказал уже без малейшей язвительности в голосе:
– Возвращайтесь к себе. Вам нужно выпить чего-нибудь согревающего, чтобы не простудиться. И впредь старайтесь не изводить себя подобными мыслями.
Круто развернувшись на каблуках, Снейп направился в сторону слизеринских подземелий. Некоторое время она смотрела ему вслед, а затем устало побрела в свою башню.
Очутившись в своей комнате, она опустилась в кресло, медленно, с каким-то отвращением стаскивая с себя одежду. Хорошо бы принять горячий душ, а то и правда до ангины недалеко, подумала она, направляясь в ванную. Тело ощущало нарастающую усталость, но мозг работал на удивление четко. И выводы, к которым она приходила, были неутешительными. Во всяком случае, так ей сейчас казалось.
Излишней впечатлительностью, сентиментальностью или нервозностью она никогда не отличалась. За своих товарищей по Аврорату, а теперь еще и Ордену Феникса она, конечно, волновалась, но ни за кого из них не переживала настолько, что готова была торчать на холоде по нескольку часов, изводя себя страшными, тревожными предположениями и беспокойно метаться, словно пантера в клетке. За «просто друзей» так с ума не сходят. Или тот день, когда он вернулся раненый, а она чуть не впала в истерику, когда увидела его раны, не самые страшные, между прочим (видала она и похлеще и на стажировке в Мексике, и за время службы в Аврорате).
Она выключила воду и опустилась на дно ванны. В воздухе висел густой водяной пар и витали ароматы хвои и вереска. Мокрые волосы облепили спину и плечи, вода, стекавшая с них, заливала глаза. Шевелиться и вылезать из ванной не хотелось.
«Я все еще люблю его» – подумала она, и от этой мысли на душе стало как-то спокойнее, словно после принятия сложного решения. И одновременно нахлынуло ощущение какой-то беспомощности, которое возникало в ней каждый раз, когда она сталкивалась с чем-то, на что повлиять не могла. Как она могла повлиять на собственные чувства, если их не смогли разрушить ни долгие шесть лет ее взрослой жизни, ни усиленная работа над собой, ни замужество, в конце концов?
– Это – твой крест, Беркович, смирись и тащи, – мрачно усмехнулась она, вставая и хватая полотенце с крючка. – Если ты когда-то смогла похоронить внутри себя эти чувства, никто не говорил, что они не могут воскреснуть в самый неподходящий момент!
Неутешительным было не то, что сейчас, на подходящей почве, ее любовь расцветала пышным цветом, а то, что, как и прежде, Снейпу на нее положительно плевать. Пусть она – больше не студентка, пусть он относится к ней более уважительно, чем в годы учебы, неважно. Она ему до лампочки, и дело, возможно, даже не ней самой, а в той таинственной «Лили», кем бы она там ни была. А значит, у нее теперь два варианта – либо принять это как данность и не пытаться оспорить, либо попробовать… его завоевать, что ли.