Была, конечно, вероятность в один-единственный процент, что существовала где-то другая «та самая» Лили. Но факты сами складывались в безупречную конструкцию. С кем ближе всего из представителей противоположного пола общаются школьники? Конечно же, с однокурсниками. Вряд ли Снейп в том возрасте мог похвастать широким кругом знакомств, как в магических, так и в магловских кругах. Да и неприязнь Снейпа к Поттеру-младшему (которая даже Диане бросилась в глаза) получала вполне земное объяснение – вряд ли Снейпу было очень радостно каждый день видеть перед собой уменьшенную копию человека, отнявшего любимую женщину и не сумевшего ее защитить.
Римус продолжал говорить, но Диана слушала его вполуха. Единственное, что ей удалось запомнить, что поначалу Лили Поттера-старшего на дух не выносила, считая его неисправимым раздолбаем и выпендрежником. Но с шестого курса неожиданно сменила гнев на милость и начала дружить с ним, притом, что половина мальчишеского состава Хогвартса не прочь была бы начистить Джеймсу его смазливое лицо, чтобы отбить у него первую красавицу школы. Но при этом Люпин ни словом не обмолвился о том, что у Лили был, хоть и кратковременный, но роман со Снейпом. А значит, его попросту не было – судя по накатившему на него приступу воспоминаний о счастливой юности, такой подробности он бы точно не упустил.
Для вида Диана еще пролистала альбом, глядя невидящими глазами сквозь колдографии и переваривая полученную информацию. Выводы же были не особо оптимистичными.
То, что эта Лили мертва, не облегчало, а осложняло ее задачу. Нет ничего сложнее, чем пытаться соперничать с мертвым идеалом. С живым человеком можно поссориться, его можно уличить в каком-либо неблаговидном поступке и охладеть к нему. Смерть же ставит объект преклонения на недосягаемую высоту, сбросить с которой его сможет только сам поклоняющийся. Не было гарантии того, что Снейпа когда-нибудь отпустит память о девушке, которая даже никогда не принадлежала ему.
«Я не отступлю, пока не буду уверена, что все без толку, – подумала она, захлопывая альбом. – В конце концов, за столько-то лет чувства могли и охладеть, хотя память осталась. Надо просто набраться терпения и ждать подходящего момента».
Подробное изучение книги Левита откладывать дальше не имело смысла, и сейчас Диана сидела в кресле перед камином в своей комнате, вчитываясь в каждое слово «послания» своего предка.
Начать следовало, прежде всего, с вызова Демона. Диана не оставляла идеи если не «договориться» с представителем потустороннего, то хотя бы найти лазейки в его с Левитом договоре, чтобы признать его недействительным.
Вызов демона должен был проводиться при темной луне в полночь, желательно в месте, где не окажется лишних свидетелей. Ритуал был достаточно прост, если не считать, что заклинание по вызову было длинным и читалось на древне-арамейском языке. Левит предчувствовал, что его наследница, скорее всего, будет говорить на любом другом языке, кроме иврита или арамейского, поэтому зачаровал книгу так, что текст заклинания отражался в транскрипции на латинице.
Шепотом, на пробу Диана один раз прочла текст заклинания и отправилась дальше. На каменном полу углем следовало начертить Печать демона – круг диаметром около двух метров с вписанной в него пентаграммой и множеством малопонятных символов, похожих на кресты, переплетающиеся змеи, пересеченные схематических изображением стрел.
Трижды прочитав заклинание, вызывающий должен был надрезать обсидиановым ножом кожу на левом запястье и оросить ею печать в центре круга, после чего ждать появления демона.
Диана отложила книгу и задумалась. Достать нож из обсидиана – не проблема, хотя они попадаются нечасто. Дождаться темной луны – тем более. Куда сложнее определиться с местом для вызова демона – не на территории Хогвартса же проводить обряд. Да и Запретный лес не подходит – там полным-полно всяких тварей, которые если и не набросятся, то уж точно будут отвлекать. Лучше всего для этого подошли бы так называемые «гиблые места» – избегаемые маглами местности с особой, как правило, темной и разрушительной для обычного человека энергетикой. Именно такие места использовались первыми магами Британских островов – друидами – для проведения своих обрядов. Этим вопросом она обещала себе заняться в ближайший выходной.
Следующий раздел был посвящен непосредственно обряду воскрешения. Здесь было все куда интереснее. В наличии полагалось иметь свежий (не «старше» шести часов) труп воскрешаемого, его волосы, часть одежды или личная вещь, обездвиженная жертва, а также что-то, символизирующее четыре земных стихии. Опять не обошлось без пентаграммы – теперь она должна быть большая, чтобы в нее можно было уместить нарисованную углем из сожженного анчара Печать демона. В верхний луч пентаграммы нужно было положить что-то от воскрешаемого, справа сверху – символ воздуха, слева – воды, справа снизу – символ земли, слева снизу – огня.
Текст заклинания воскрешения был еще длиннее – на три абзаца. Во время чтения первого проводилось умерщвление искупительной жертвы, причем так, чтобы иметь возможность собрать ее кровь, а затем, не прерывая чтения, добытую кровь следовало вылить в центр пентаграммы, прямо на Печать. Что должно следовать за всем этим, Левит почему-то не упомянул, Диана предположила, что через некоторое время воскрешаемый должен ожить.
Читать, а главное осознавать, что твой предок дважды провел этот обряд, было неприятно, хотя умом Диана осознавала, что люди Средневековья несколько по-иному относились к смерти, чем современное население так называемой европейской цивилизации. В те времена смерть была слишком частым гостем в домах людей – эпидемии, голод, войны, а позднее и Инквизиция паровым катком время от времени прокатывались по городам и селам, сокращая их население в разы. То, что детям «гуманного» ХХ века, представлялось проявлением высшей степени жестокости, для населения средневековой Европы было едва ли не ежедневной рутиной, а человеческая жизнь в те времена стоила еще меньше, чем теперь.
Диана с сомнением поглядела на часы. Девять часов вечера – не слишком ли позднее время для визита к одинокому мужчине, даже если этот визит сугубо делового характера? Снейп вряд ли собирается ложиться спать – он ярко выраженная «сова», но у него могут быть дела – начиная с проверок домашних заданий и контрольных и заканчивая варкой зелий для Больничного крыла. Конечно, отрывая его от работы, она рисковала услышать о себе немало нового и нелестного, но, в конце концов, его за язык никто не тянул, когда он говорил, что готов предоставить ей помощь в поиске избавления от проклятия.
«Ладно, была не была», – подумала она, беря в ладонь горсть Дымолетного пороха и бросая ее к пламя.
– Профессор! – позвала она, сунув голову в камин. Комната, выполнявшая функции гостиной и библиотеки (та самая, в которой она приводила его в порядок после ранения) была пуста, однако Снейп, скорее всего, был у себя, о чем говорили несколько зажженных свечей на журнальном столике. Диана позвала чуть громче, и через несколько секунд где-то слева отворилась дверь, и в комнату вошел Снейп. На нем не было ни мантии, ни сюртука, лишь брюки да светло-серая рубашка с длинными рукавами, ворот которой был расстегнут. В руках у него было несколько свитков пожелтевших пергаментов. Заметив Диану в камине, он удивленно хмыкнул. – Диана? – Добрый вечер, – произнесла она. – Я не слишком поздно? – Нет, но если вам просто не с кем поболтать, советую найти другую компанию – у меня слишком много дел, чтобы отвлекаться на беседу с вами, – произнес он пренебрежительным тоном. – Поверьте, если мне захочется просто с кем-то потрепаться и «перемыть косточки», вы будете последним, к кому я обращусь, – копируя его интонации, парировала Диана. – Просто мне нужна ваша помощь. Помните, вы мне обещали, что если у меня возникнет недостаток информации… – Короче! – Короче, мне нужен «Малый Ключ Соломона». – С чего вы взяли, что он у меня есть? А, понял, вы побывали в лавке Горбина, верно? – Именно, – кивнула Диана. – Может, все-таки пригласите даму в комнату, а то спина, знаете ли, затекла.