Засмеявшись, я кивнул:
— Ладно, Сонни. Мы пришли расспросить о делах давно минувших дней: вы угрожали убить Сима Торренса?
— Ну да. Об этом меня часто спрашивают. Большей частью репортеры. — Он подвинул свой табурет и усмехнулся. — Я тогда здорово разозлился. — Он рассмеялся и сдвинул очки на лоб. — Правда, если бы его сейчас убили, я не стал бы проливать слез, но знаете, мистер...
— Хаммер. Майк Хаммер.
— Да, мистер Хаммер... Ну так вот, я вдоволь насиделся, с меня хватит. Не то чтобы моя жизнь теперь сильно отличалась от тюремной: та же работа и по стольку же. Но я теперь на свободе. Понимаете?
— Конечно.
— Ну и есть кое-что еще. Я уже стар. Мой образ мыслей изменился. — Он посмотрел на Вельду. — То же произошло и в отношении к женщинам. Когда-то я мог с ума сойти при мысли, что не смогу получить понравившуюся мне женщину. О, в то время я очень хотел убить Торренса. Но огонь постепенно угасает, и становишься равнодушным. Точно так же я думаю сейчас и о Торренсе. Он мне безразличен. Я почти не вспоминаю о нем — разве только репортер или кто-то вроде вас начинает расспросы, — и эта история кажется мне забавной. Глупо, не правда ли?
— Нет, не глупо, Сонни.
Он захихикал и закашлялся, потом посмотрел на меня:
— Так же глупо, как мое имя. Сонни. Да, приятель, когда-то я имел успех у женщин. У меня был чертовски юный вид, и каждой хотелось согреть меня материнской лаской. Тут я и снимал сливки. — На секунду в его глазах появилось печальное выражение, но потом он опять пустился в воспоминания. — Сонни... Да, было время. Но теперь огонь погас...
— Ну... — Я взял Вельду под руку, и он понял, что мы собираемся уходить.
Он поспешно сказал, как человек, страшащийся одиночества и не желающий терять слушателей:
— Если хотите, я покажу вам газетный отчет о моем процессе. Кто-то сохранил его для меня. Подождите минуту. — Он быстро встал и засеменил в заднюю комнату, дверь которой была прикрыта занавеской.
Послышался стук ящиков, и скоро старик вернулся со старыми газетными листками. Во всех заголовках мелькало имя Сонни Мотли.
Как сообщали газеты, в 1932 году какой-то неизвестный сообщил полиции, что банда Сонни Мотли и Блэки Конли готовилась совершить нападение на транспорт с деньгами. Этот неизвестный сообщил полиции такие подробности, которыми мог располагать только человек, готовившийся принять участие в нападении, и эта информация, казалось, совершенно лишала ограбление шансов на успех. К несчастью, молодой прокурор Сим Торренс промешкал, и, когда на место прибыла посланная им спецгруппа полицейских, три миллиона долларов уже перекочевали из броневика в нанятую бандитами машину.
Но здесь Блэки Конли сыграл с товарищами злую шутку. Когда появились полицейские и открыли огонь, он, то ли испугавшись, то ли решив обмануть подельников, вскочил за руль и бросился прочь, сделав несколько выстрелов по нападавшим. Одним выстрелом он ранил Сонни Мотли, помешав тому скрыться с места преступления. В припадке ярости в зале суда Сонни крикнул, что он тоже стрелял в мерзавца, одурачившего его, и что если он и не убил его, то в один прекрасный день все равно найдет его и убьет, и Сима Торренса тоже. Машину так никогда и не нашли, а Блэки Конли и деньги исчезли бесследно.
Сонни терпеливо ждал, пока мы прочтем все и вернем ему газеты. Потом он сказал:
— Нам удалось бы ограбление, если бы не этот мерзавец Блэки.
— Вы все еще сожалеете о провале?
— Нет.
— Как вы думаете, что же тогда произошло?
— Я много думал над этим, мистер Хаммер, и пришел вот к какому выводу. В самом деле явно что-то не сошлось. Кто-то хотел подставить ножку мне, а подставил себе. И я думаю, что Блэки с машиной лежит где-то на дне реки...
— Деньги так никогда и не появились?
— Да, они пропали вместе с Блэки. Они не достались никому. Надеюсь только, что я действительно попал в этого мерзавца.
— В вас еще сохранилось порядочно злобы, Сонни.
— Уже нет. Мне просто жаль те тридцать лет, которые пришлось отсидеть из-за него. Этот Торренс припаял мне пожизненное, как рецидивисту. Это был громкий процесс, и он сделал Торренсу имя. — Сонни надел очки, с отвращением еще раз посмотрел на газеты, потом скомкал их и бросил в мусорную корзину. — Дерьмо... Какой смысл пережевывать это дерьмо.
Казалось, он еще больше постарел и ссутулился.
— Простите, что мы разбередили старые раны, Сонни, — сказал я.
— Ничего, мистер Хаммер. Заглядывайте, если вам нужно будет навести блеск на ботинках... На улице Вельда сказала:
— Трогательный старик, не правда ли?
— Они все такие.
Мы попытались взять такси, но это удалось не сразу: нам пришлось пройти два квартала. Когда мы наконец сели в такси и стали отъезжать от тротуара, в нас чуть не врезался голубой грузовик. Наш шофер привык к таким вещам и глазом не моргнул.
Вельда вышла у офиса Пата. Ей предстояло еще расспросить его о Бэзиле Левите и Киде Хэнде и, кроме того, попытаться восстановить наши старые связи. Если в городе появилось новое лицо, значит, как сказал Джерси Тоби, для этого были основания. Были основания для смерти двух людей и для попытки убить меня. И были причины планировать убийство Сью Девон, а значит, где-то был человек, которому были известны причины.
Я дал шоферу адрес Сима Торренса в Вестчестере, а сам откинулся на спинку сиденья, чтобы еще раз все обдумать. Сначала движение было не особенно оживленным, но когда мы добрались до северной части Манхэттена, оно стало гуще.