Вместо возмущения внутри начало просыпаться чувство собственной значимости. Сейчас такого напишу! Век не забудете, какого цвета шторы в кабинете Феофана Фойта.
Открыла блокнот и решительно принялась за дело.
Глава 7. Место преступления
Предрассудков у этих полицейских выше крыши. Хотите видеть, что я работаю — смотрите, моргать не забывайте. Один молодой офицер уже почти забыл.
Что мы имели? Директор театра «Кристалл» любил роскошь и яркость. От обилия разноцветного тряпья рябило в глазах. Из мебели: письменный стол, кресло, трюмо с зеркалом, несколько пухлых табуреток.
На каждой ручке висело что-нибудь ненужное. Вешалки на дверцах шкафа, бусы на ручках ящиков стола, украшения на зеркале. Ляписто и неуместно, мне больше нравится минималистичный стиль в интерьере. Но где я и где директор театра? Феофан Фойт был богат, любил театр и, пожалуй, слишком сильно увлекался сценическими костюмами.
Яд он выпил за столиком трюмо из позолоченного стакана, коих было два. И табуреток две. Можно предположить, что отравитель сидел прямо здесь.
Досконально изучила место, где сидел предполагаемый убийца, внесла улики в протокол, потом перешла к описанию бутылки, которую они пили. Спустя час протокол был закончен, как и закончена работа детектива на месте. Пока я описывала место убийства, Мортимер Скотт собирал показания свидетелей.
Данными обменялись уже в участке. Бегло прочитав мою писанину, детектив поморщился.
— В следующий раз описывай от трупа. Сначала вокруг него, потом дальше. Неплохо для первого раза, но можно лучше.
Руки опустились сами собой. Неплохо? Я исписала пять листов! Глаза защипало от слез.
— Злыдень!
— Довел нашу девочку! — заступились змеиные головы.
— Что они говорят? — вдруг спросил Мортимер, и я подняла на него заплаканные глаза.
— Говорят, что меня надо любить, хвалить и слушать, а не это вот всё.
Детектив Скотт скрестил руки.
— Ну, любить кого попало я не буду, похвалу надо заслужить, а слушать — это можно.
Быстро-быстро заморгала, пытаясь заставить подступившие слезы течь обратно. Так и стояла столбом, пока детектив устраивался в хозяйском кресле. Взглядом указав на деревянный стул напротив, Мортимер Скотт заговорил:
— Слушаю тебя, помощница. Что ты узнала?
— Я... Знаю имя убийцы. Я слышу последние слова погибших. Таков мой магический дар.
— И всегда ли погибшие в последние мгновения называют причину своей смерти?
— Нет… Но Феофан Фойт назвал, громко и четко. «Браво, Доменик», — вот, что он сказал перед смертью.
— Доменик, значит?
Детектив задумался, достал блокнот и пролистал несколько первых страниц.
— Среди свидетелей есть Доменик? — вклинилась в его размышления.
— Н-да… В том то и дело, что есть.
— Вот! Я же говорила! Это он убил директора. Магию не обманешь!
Мортимер Скотт еще с минуту смотрел мне в глаза, то ли проверял на вшивость, то ли на решимость. Сделав мысленно кое-какие выводы, он кивнул.
— Хор-р-рошо, Яна. Сейчас сходим на обед, а потом поедем за Домеником, посмотришь, как происходит арест.
— И все? — засомневалась я. — Не будет никаких проверок, испытаний на умертвиях?
Мужчина улыбнулся краешком губ. Это ведь улыбка? Мортимер Скотт улыбается?
— Я достаточно видел, когда твоя змея укусила покойного. Не считай меня глупцом, в магию я верю.
А во что нет? Недосказанность осела пылью между нами.
Я потопталась на месте, а потом подошла к мрачному детективу и от все души обняла. Точнее, потрогала крепкие руки, к телу он меня не пустил. Ворчун, но умный и опытный. Самый лучший наставник.
— Спасибо, — широко улыбнулась, когда закончила обнимать.
Мортимер Скотт изогнул бровь, глядя на меня сверху вниз и требуя пояснений.