Человек-скала, опустив голову, задумался, потом сложил руки на груди и произнёс медленно:
— Так я один, выходит? Понятно… Ладно, против всех не пойду, как решили, так и будет. Но деньги не возьму, ясно? Если убьём его — сами будете делить свои сребреники. — Он обвёл группу тяжёлым взглядом, в котором мелькнуло непонятное выражение. Мировой заметил — но не обратил в тот момент внимания.
— Твоё право, — кивнул он. — Кипяток, доставай боеприпасы, Рыжий, отвечаешь за жратву, поход может затянуться. Дылда, Телёнок, собираете вещи. Круча, мы с тобой проверяем стволы. Выходим через час.
Машинно-тракторную станцию посреди бывшего колхоза «Завет Ильича» огораживал потрескавшийся бетонный забор. Поверх него шла в три ряда колючая проволока, в углах периметра торчали гнёзда часовых. Пока Заточку вели к начальнику лагеря, он с любопытством разглядывал кирпичные и деревянные строения. Сквозь открытую дверь одного барака виднелись ряды двухэтажных железных кроватей — как в казарме.
Штаб располагался в бывшей администрации колхоза, большой бревенчатой избе, стоящей за ржавыми топливными цистернами. Часовой проводил Заточку до крыльца, доложил — и ушёл, впустив порученца в избу.
Внутри всё было по-спартански: голый стол посередине комнаты, лавка у стены, шкаф с бумагами возле окна, на двери прибита карта Зоны с какими-то пометками. Когда-то тут стояла печь — её разобрали, на полу остался светлый прямоугольник. Единственная деталь, не вписывающаяся в интерьер, — хозяин помещения, начальник лагеря «Долга» подполковник Петряков.
Подполковник сидел за столом перед разложенной картой и отрывал мухе крылья. Он был жирен и раздражён, наглухо застёгнутый воротничок военной формы врезался в складки шеи.
— Садись, — кивнул Петряков и, оттянув воротник, приподнял подбородок. — Чего пришёл?
В окно с громким жужжанием билась муха, несколько её дохлых товарок валялись лапками кверху на подоконнике, рядом лежала мухобойка. С лампочки под потолком спиралью свисала липкая лента.
Заточка поискал глазами, куда бы сесть. Лавка стояла возле стены, далеко от стола.
Поняв затруднение посетителя, Петряков сделал вялое движение, жирные складки колыхнулись под формой, — из-под стола выпал табурет.
— Я от Слона, — сказал Заточка, поднимая табурет и усаживаясь. Он поставил локти на стол, искоса наблюдая за начальником лагеря. Тот опустил взгляд, увидел у себя в руках муху — про которую давно забыл и крылья отдирал ей механически, не отдавая себе в том отчёта, — бросил насекомое на пол, сцепил толстые пальцы на брюхе.
— Знаю.
— У хозяина есть предложение к «Долгу».
— Чего же ему надо? — без интереса спросил Петряков.
— Слышали последние новости? — Заточка пошарил по карманам, извлёк пачку папирос и зажигалку: — Можно? — Курить он начал совсем недавно.
Петряков раздражённо качнул головой.
— Тебе тут бар, что ли, сталкер? Выкладывай своё предложение и вали нах…! Там и покуришь:
— У Слона есть заказ. — Заточка спрятал курево. — Платит Слон очень хорошо.
Лицо начальника лагеря, и без того красное, начало багроветь.
— Я тебе наёмник, что ли? Ты что несёшь вообще?!
Но Заточке наплевать было на возмущение долговца. Он наклонился вперёд и быстро заговорил:
— Про Змеёныша слышал? Про выродка, мутанта? Может, он даже в твой лагерь заходил — артефакты обменять на жратву, патроны…
— Пусть бы только попробовал сунуться в мой лагерь! — оборвал порученца Петряков. Закашлялся и, оттянув воротник, подвигал головой.
— Да ты, может, и не знал, — осклабился Заточка. — Змеёныш к высоким чинам не суётся, с простым народом общается. Так вот, он сильно ущемил Слона. Поэтому Слон назначает награду за то, чтобы мутанта не стало. И у «Долга» — у тебя — есть хороший шанс получить эти деньги. Этот лагерь ближе всего, здесь много людей, работать в команде привыкли, у группировки по всей Зоне сеть осведомителей… деньги, считай, у вас в кармане.
Подполковник открыл было рот, закрыл, поразмыслил над чем-то и смерил наглого сталкера взглядом.
— Я не понимаю, чего твой Слон не поделил с мутантом и, если на то пошло, почему его сразу не убили?
— Да какая разница? — пожал плечами Заточка. — Главное — деньги. Сто тысяч. Тебе, лично. Наличными.
В глазах Петрякова впервые проявился какой-то интерес. Подполковник расцепил пальцы и облокотился о стол.