— Вы хирург? Дипломат-хирург? Звучит как прикрытие для шпиона из фильмов про Джеймса Бонда.
— Реальность гораздо прозаичнее, — Трикстер обезоруживающе улыбнулся. — Просто помогаю людям избавиться от лишнего. Болезней, конкурентов, иллюзий. Но сегодня я здесь исключительно для того, чтобы любоваться закатом. И, должен признать, ваш профиль на фоне заходящего солнца выглядит гораздо эстетичнее миланской архитектуры.
Девушка чуть порозовела, хотя смутить топ-модель было задачей почти невыполнимой. От этого странного русского исходила пугающая, животная энергетика. Рядом с ним все ее привычные кавалеры из мира высокой моды казались пластиковыми манекенами.
— Вы очень опасный человек, Альфонсо, — Виттория подалась вперед, переходя на заговорщицкий шепот. Вырез ее изумрудного платья позволил москвичу в полной мере оценить щедрость итальянской генетики. — Делаете комплименты так, словно констатируете медицинский факт.
— Я всегда предельно точен в диагнозах, — парировал Змиенко, его фиалковые глаза потемнели, впитывая красоту собеседницы. — И мой текущий диагноз: этой террасе катастрофически не хватает скорости. Вы упоминали озеро Комо.
Официант бесшумно поставил перед ними свежие бокалы, но ни Ал, ни Виттория не обратили на него внимания. Воздух между ними уже искрил от зарождающегося напряжения.
— Упоминала, — лукаво прищурилась модель, играя ножкой бокала. — Но у меня нет машины. А ехать туда с незнакомым русским шпионом… Мой агент сойдет с ума.
— Если ваш агент узнает, на каком автомобиле мы туда поедем, он попросит автограф, — невозмутимо отозвался хирург, доставая из внутреннего кармана ключи с логотипом гарцующего жеребца. Разумеется, барон де Рошфор позаботился об аренде транспорта для начальства задолго до вылета. — Красный «Феррари Дайтона» ждет у входа. Ветер в волосах, хороший ужин вдали от папарацци и полное отсутствие бесед о высокой моде. Рискнете, синьорина?
Виттория прикусила нижнюю губу, глядя на ключи, а затем перевела взгляд на Альфонсо. В глазах девушки зажегся азартный, голодный огонек. Италия любила страсть, скорость и красивые авантюры, а этот мужчина предлагал ей коктейль из всего перечисленного, приправленный легким налетом советской угрозы.
— Дайте мне пятнадцать минут, чтобы переодеться, — модель решительно поднялась из-за стола, подхватив сумочку. Она наклонилась к самому уху москвича, обдав его жарким ароматом сандала и цитрусов. — Только учтите, Альфонсо. Я вожу быстрее, чем вы пьете свой кампари.
— Вызов принят, — Трикстер проводил взглядом ее точеную фигуру, скрывшуюся за стеклянными дверями отеля.
Уикенд начинался просто идеально. Милан уже лежал у его ног, оставалось лишь нажать на газ.
Ровно через пятнадцать минут Виттория спустилась в лобби, сменив вечернее изумрудное платье на облегающие кремовые брюки-клеш и легкую шелковую блузку, не скрывающую волнующих изгибов. Густые каштановые волосы теперь перехватывал пестрый шелковый платок — идеальный образ для поездки в открытом спорткаре.
Красный «Феррари Дайтона» ждал у парадного входа, хищно поблескивая полированными боками в свете уличных фонарей. Двенадцатицилиндровый двигатель отозвался на поворот ключа низким, утробным рыком, от которого у случайных прохожих по спинам пробежали мурашки, а в глазах итальянки вспыхнул неподдельный восторг.
Трикстер мягко, но уверенно вдавил педаль газа. Машина сорвалась с места, оставляя позади суету вечернего Милана.
Трасса, ведущая к озеру Комо, вилась серой лентой сквозь живописные холмы и виноградники. Теплый ломбардский ветер врывался в открытый салон, путая волосы спутницы и принося ароматы нагретой за день хвои и полевых трав. Из магнитолы негромко, бархатно лился голос Адриано Челентано, идеально дополняя кинематографичную эстетику итальянских семидесятых.
Змиенко вел спорткар с дьявольской, пугающей грацией. Москвич избегал судорожной хватки за руль, свойственной богатым пижонам, пытающимся укротить строптивую машину. Казалось, водитель сросся с механизмом, отправляя автомобиль в крутые повороты на грани сцепления шин с асфальтом и выжимая максимум из двигателя на прямых участках.
— Ты сумасшедший! — прокричала модель сквозь шум ветра, когда пара в очередной раз вписалась в серпантин, едва не чиркнув колесом по каменному ограждению. Однако в голосе звучал не страх — только чистый, бьющий через край адреналин.
— Я просто доверяю законам физики! — весело отозвался хирург, плавно переключая передачу. Фиалковые глаза с прищуром следили за дорогой. — И хорошим итальянским тормозам. Страшно?