Крид указал бледным пальцем в сторону операционной, откуда доносился мерный гидравлический лязг.
— Ты держал человеческую жизнь в своих руках. Ты вырвал гниющий, некротический миокард и хладнокровно засунул на его место ядерный реактор. Ты отменил базовые законы биологии. Ты заставил мертвую плоть дышать, используя плутоний и синтетику.
Холодный тон бессмертного выдавил из кабинета остатки кислорода и хмельной самоуверенности Ала.
— У тебя уже есть власть. Абсолютная власть над смертью. Для этих людей с автоматами ты больше не врач. Ты — божество. А этот остров… — Крид равнодушно скользнул взглядом по военным картам на столе. — Мадагаскар — это всего лишь логистика. Огромный, закрытый от внешнего мира изолятор. Здесь нет ни женевских конвенций, ни этических комитетов. Территория, где ты сможешь резать, сшивать, синтезировать яды и создавать новых Франкенштейнов для отдела в любых масштабах.
Крид сделал едва заметную паузу, позволяя словам впитаться в кровь хирурга.
— Это не трон, Альфонсо. Это твой личный испытательный полигон. Твоя новая религия. И ты будешь молиться в ней скальпелем.
Альфонсо замер, так и не донеся стакан до губ. Наглая, циничная ухмылка медленно растворилась, оставив на лице лишь напряженную маску. Слова Крида ударили по его нервной системе с парализующей точностью. Ал вдруг с пугающей ясностью осознал, что этот ледяной монстр абсолютно прав.
Алкоголь перестал греть. Хирург вспомнил тот дикий, ни с чем не сравнимый спазм эйфории, когда прямая зеленая линия на мониторе превратилась в машинный пульс. Это чувство прошило его спинной мозг острее любого наркотика, мощнее любого секса. Воскрешение диктатора было актом чистого, дьявольского творения.
Ал молча опрокинул в себя остатки рома. В его груди зарождался новый, холодный и страшный голод. Спорить с Кридом было бессмысленно — древний ублюдок видел архитектуру человеческих пороков насквозь.
Алфонсо сделал большой глоток. Ром обжег пересохшее горло, упал в пустой желудок, но ожидаемого кайфа не принес. Адреналин отпускал, оставляя после себя только гудящие мышцы спины и липкий пот.
— Слушай, Витя, — Ал со стуком поставил стакан на стол и поморщился. — Твоя идея с островом — херня полная. Ты же понимаешь, что эта железяка в груди Мбасы глобально ничего не решит?
Крид молча смотрел на свою трость.
— Французы свалили, тут всё разваливается по швам, — продолжил хирург, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Они резали друг друга до нас, будут резать и после. Тут ничего не приживется. Местные всё сгноят. Мясо портится быстрее, чем я успеваю его зашивать.
— Ты рассуждаешь как турист, Ал, — спокойно ответил куратор. Без театральных пауз, ровным, глухим голосом. — Французы тут вообще ни при чем. Я видел эту землю до того, как в Европе научились мыть руки.
Змиенко хмыкнул, потянувшись за бутылкой. Он знал, что шеф — биологическая аномалия, но масштаб этой аномалии всегда оставался где-то в закрытых медкартих отдела.
— Это когда? При Иване Грозном, что ли?
— В Темные века, — так же ровно сказал Крид. — На севере тогда дохли от чумы. А здесь была просто дикая бойня. Никаких государств. Только голодные племена, грязь и каннибализм. А мне… мне нужна была тишина, чтобы работать.
Алфонсо замер с бутылкой в руке. Хмель как-то резко выветрился. Он посмотрел на бледное, невыразительное лицо начальника и вдруг понял, что тот не преувеличивает.
— И как ты добился тишины? — спросил Змиенко уже без издёвки. — Раздал всем успокоительное?
— Я их выстроил. — В глазах Крида не было ни садизма, ни гордости. Он говорил об этом как о рутинной логистике. — Тех, кто не понимал простейших команд, я просто вырезал. Под корень. Мы залили кровью половину континента, Ал, чтобы вторая половина чисто на рефлексах, от животного страха, научилась ходить строем. У меня здесь была огромная, рабочая империя. От океана до океана. Никто не смел даже пискнуть без приказа.
Ал молчал. Одно дело — резать людей на операционном столе ради адреналина, и совсем другое — сидеть в бункере и пить ром с существом, которое буднично рассказывает, как уничтожило миллионы.
— И где она? — хрипло спросил хирург. — Что-то я не видел твоих пирамид по дороге.
— Сгнила, — Крид кивнул в сторону тяжелой двери, за которой монотонно лязгал плутониевый насос. — Люди — бракованный материал. Срок годности слишком короткий. Стоило мне уехать на север по делам, как у них взыграли гормоны и жадность. Перерезали друг другу глотки за два поколения. А джунгли просто сожрали всё, что мы построили. Природа всегда переваривает слабаков.