Черное пламя, смешанное с абсолютной пространственной пустотой, беззвучной волной разошлось по ангару.
Свет лампочки мигнул и погас. Бетон под ногами лордов покрылся глубокими трещинами, а капли дождя, залетающие в открытые ворота, застыли в воздухе, после чего рассыпались в ничто. Тяжелая, невыносимая аура обрушилась на плечи высших демонов. Это была не просто инфернальная мощь. Это было дыхание самого конца времен.
Валафар, который еще вчера бросался в бой на Архидемона, с глухим стуком рухнул на колени. Его обсидиановая броня покрылась инеем. Гигант попытался вдохнуть, но в легкие не поступал кислород — пространство вокруг Адельхарда стало мертвым вакуумом. Андреалфус упал рядом, вжимаясь лицом в грязный бетон, не в силах даже сформировать мысль.
В этот момент оба лорда с абсолютной, кристальной ясностью поняли две вещи. Первая: их Князь Седьмого Круга был слабее. Вторая: Альфонсо Змиенко больше не был самым страшным существом во Франции.
Адельхард сделал шаг вперед, и давление чуть ослабло, позволив демонам с хрипом втянуть воздух.
— Вы продолжите работать на Двадцать восьмой отдел, — голос тиуна звучал ровно, как метроном. — Будете собирать ману, выбивать долги и терпеть приказы моего командира. Альфонсо Исаевич любит порядок, и мы не станем его расстраивать.
Маг-рыцарь остановился перед стоящим на коленях Валафаром и заглянул в его полные первобытного ужаса глаза.
— Но с сегодняшнего дня, — продолжил Адельхард, — тридцать процентов самой чистой маны, которую вы найдете, вы будете переводить на отдельный, скрытый канал в Системе. Мой личный канал. В обход барона де Рошфора и любых отчетов.
Андреалфус судорожно закивал, не смея поднять головы от бетона. Валафар сглотнул вязкую слюну.
— Как… как скажете, мой господин, — пророкотал гигант, склоняясь еще ниже.
— Вот и славно. Рад, что мы нашли общий язык, — улыбнулся компаньон Змиенко.
Аура пустоты мгновенно втянулась обратно. В ангаре снова зажегся тусклый свет лампочки, и стал слышен шум марсельского ливня. Адельхард поправил манжеты своего безупречного костюма, развернулся и неспешно пошел к выходу. Семя нового, скрытого порядка было успешно брошено в плодородную почву инфернальной ненависти.
Барон де Рошфор сдержал слово. Заказной контейнер из оружейного вольфрама доставили в особняк ровно через трое суток. Тяжелый матово-черный куб, покрытый многослойной свинцовой сеткой и рунами пространственного подавления, обошелся Двадцать восьмому отделу в астрономическую сумму. Но безопасность того стоила.
Как только Альфонсо опустил сияющее Ядро в бархатный паз и с тихим щелчком захлопнул тяжеленную крышку, давящий радиационно-магический фон в кабинете мгновенно исчез. Воздух снова стал обычным, без металлического привкуса озона и застарелой крови.
Курьер из Москвы прибыл следующим утром.
Это был не очередной неприметный оперативник в сером плаще. На пороге резиденции возник человек-гора в потертой, но идеально сидящей кожаной куртке поверх строгой рубашки. Широкое обветренное лицо, седой ежик жестких волос и цепкий, тяжелый взгляд профессионального волкодава. От визитера так и веяло морозной тайгой и непробиваемой защитной магией.
— Доброе утро, Альфонсо Исаевич, — басом прогудел гость, переступая порог. Рукопожатие напоминало хватку промышленного пресса. — Полковник Трофимов. Спецотдел сибирской комендатуры. Прибыл за посылкой.
— Рад знакомству, товарищ полковник. Наслышан, — москвич ответил не менее крепко. Сибирский отдел занимался ликвидацией самых опасных прорывов за Уралом, и случайных людей там не держали. — С дороги чай, кофе? Или чего покрепче?
— Чайку, если можно. На службе ни грамма, — Трофимов аккуратно снял куртку. Предплечья ветерана покрывала густая вязь выцветших защитных татуировок.
Пока хозяин наливал сибиряку крепкий чай в столовой, Адельхард молча вынес из кабинета вольфрамовый куб. Тиун поставил контейнер на стол так легко, словно внутри лежал пенопласт, а не концентрированная инфернальная смерть в свинце.
Трофимов проводил Аристократа долгим, изучающим взглядом. Сибирский волкодав нутром почуял демоническую природу помощника, но задавать лишних вопросов не стал — у парижской резидентуры своя специфика.
— Тяжелая штука, — уважительно хмыкнул полковник, прихлебывая из граненого стакана. — В Центре переполох стоит невероятный. НИИ уже перегрызлись, решая, чей институт получит батарейку на изучение.
— Пусть изучают осторожно. Заряд нестабилен, — предупредил хирург. — Если нарушат экранирование, половину столицы втянет в Бездну.