Альфонсо снисходительно улыбнулся.
— Анри, мы серьезная организация, а не уличные ростовщики. Зачем мне обесценивающиеся франки? Наш финансовый директор, барон де Рошфор, предпочитает твердые активы.
Москвич подошел к металлическому столику и достал подготовленный бланк договора.
— Меня интересует порт Гавра, из-за которого вы воюете с конкурентом, — голос дипломата стал деловым и жестким. — Советскому торговому флоту нужны удобные, не облагаемые лишними пошлинами доки во Франции. Вы передаете двадцать процентов акций вашей портовой инфраструктуры под управление швейцарского фонда. Плюс — полная поддержка наших судов. Взамен получаете абсолютное здоровье, защиту от любых магических посягательств и одну маленькую услугу: тот самый Филипп завтра внезапно решит уйти на пенсию из-за обострившейся язвы желудка. Договорились?
Магнат замер, глядя на советского специалиста. В воспаленном мозгу шел яростный торг. Отдать пятую часть стратегического порта — форменный грабеж. Но альтернативой была смерть в психиатрической клинике.
— Вы просите невозможного, месье Змиенко, — хрипло выдохнул Дюпон, но все же потянулся за перьевой ручкой.
— Ошибаетесь. Я предлагаю долгосрочное и взаимовыгодное партнерство, — Альфонсо аккуратно забрал подписанный договор. — А теперь ложитесь на стол. Будем резать паразита. Адя, готовь реанимационный набор, пациент может буянить при извлечении.
Глава 20
Подвал особняка на Рю де л’Юниверсите дышал размеренным, стерильным спокойствием. Альфонсо Исаевич стоял у хромированной раковины, методично смывая с рук остатки хирургического талька. На соседнем столике аккуратной стопкой лежали подписанные бароном де Рошфором векселя и свежая купчая на доки Гавра. Двадцать восьмой отдел работал как идеальный швейцарский механизм, отлаженный по стандартам советской плановой экономики.
Внезапно свет мощных бестеневых ламп мигнул и окрасился в тревожный багровый оттенок.
Тишину разорвал низкий, пульсирующий вой. Это кричали не сирены, а сами защитные контуры особняка, напитанные маной убитого лесного бога. Барьер, способный выдержать прямой удар танковой дивизии или осаду легиона Пекла, сейчас не просто ломался — он рассыпался, словно гнилая ткань.
Змиенко мгновенно вытер руки полотенцем. Фиалковые глаза москвича холодно сузились. Радар интерфейса молчал, но инстинкты вопили об угрозе запредельного уровня. Врач плавно опустил ладони, позволяя изумрудно-фиолетовому неону «Биогенеза» сгуститься на кончиках пальцев в два длинных, мерцающих скальпеля.
Массивная стальная дверь операционной, укрепленная свинцом и рунами подавления, не разлетелась от взрыва. Она просто исчезла. Растворилась в воздухе облаком серой пыли, оставив после себя идеально ровный прямоугольный проем.
В подвал бесшумно шагнули две массивные фигуры. Обсидиановый гигант Валафар и тощий Андреалфус. Высшие демоны, еще недавно униженно собиравшие крохи энергии в марсельских доках, неуловимо изменились. В их взглядах больше не было ни страха перед советским дипломатом, ни затаенной аристократической злобы — только абсолютная, пустая покорность вышколенных цепных псов, ожидающих приказа истинного хозяина. Лорды синхронно разошлись в стороны, освобождая проход.
Следом в помещение вошел Адельхард.
Привычный облик лондонского денди таял прямо на ходу. Идеально скроенный пиджак, галстук, белоснежная рубашка — всё это осыпалось черным снегом. На месте одежды формировался тяжелый, угловатый доспех, сотканный из первородного мрака и чего-то еще более страшного. Из абсолютного вакуума. Каждое движение бывшего тиуна поглощало свет в операционной, искажая пространство вокруг его фигуры. Янтарные глаза демона потемнели, превратившись в две бездонные воронки, в которых не отражалось ничего, кроме холодного, неотвратимого конца времен.
— Что за маскарад, Адя? — ровно поинтересовался столичный хирург, не опуская светящихся лезвий. — Защиту чинить придется за твой счет. Из премии вычту.
— Премий больше не будет, Альфонсо Исаевич, — голос выходца из Пекла звучал мягко, но от этого ледяного спокойствия замерзала кровь. Пространство вокруг него слегка вибрировало, не выдерживая давления чудовищной ауры. — Как и самого Двадцать восьмого отдела.
Змиенко чуть наклонил голову, анализируя ситуацию. Дипломат видел, как за спиной напарника клубится энергия, не имеющая ничего общего с привычным Инферно или силами Седьмого Круга. Это была та самая пустота, с которой они столкнулись в груди академика Лебедева. Крошечная искра небытия, пустившая корни в демоническом ядре.