Посреди огромной комнаты, заставленной краденым европейским оборудованием, на широкой кровати лежал полковник Мбаса.
От могучего, пугающего диктатора, с которым Ал познакомился несколько лет назад, осталась лишь бледная тень. Кожа полковника приобрела землисто-серый оттенок, огромные мускулы обвисли, а грудь с тяжелым хрипом вздымалась при каждом вдохе. Вокруг него суетились пара местных знахарей с какими-то вонючими травами и испуганная медсестра.
Но стоило двери открыться, пожелтевшие глаза Мбасы распахнулись. В них вспыхнула дикая, фанатичная искра.
Диктатор с рыком, от которого шаманы в ужасе отшатнулись, рванулся вперед. Он с силой выдернул из вены капельницу, разбрызгивая кровь по белым простыням, и прежде чем Ал успел сделать шаг назад, стиснул хирурга в отчаянных, липких от предсмертного пота объятиях.
— Альфонсо! Доктор! — хрипел Мбаса прямо в ухо Змиенко. Его дыхание обжигало гнилью. — Ты приехал… Мои идиоты-знахари только травят меня своими корешками! Вырежи из меня эту слабость, Ал! Ставь это чертово сердце!
Ал брезгливо поморщился, чувствуя, как холодный пот пациента пропитывает его идеальный шелковый галстук и дорогой песочный пиджак.
— Полегче, полковник, вы мне лацканы помнете, — Алфонсо брезгливо, но твердо отцепил от себя костлявые пальцы диктатора и уложил его обратно на подушки. — Я же обещал, что вернусь. А я всегда сдерживаю обещания. Особенно если за них хорошо платят.
Мбаса вцепился в рукав хирурга, не сводя с него безумного взгляда.
— Останься, — тяжело дыша, прохрипел он. — После операции… останься здесь. Я никому в этой проклятой стране не верю. Ты будешь моим личным врачом. Возглавишь всё! Я засыплю тебя алмазами, русский, я дам тебе столько золота, что ты не сможешь его унести. Только не уезжай!
Алфонсо насмешливо изогнул бровь, собираясь выдать очередную едкую шутку про то, что алмазы плохо сочетаются с малярией. Но не успел.
Из полумрака комнаты, словно соткавшись из теней, шагнул Виктор Крид.
— Соглашайтесь, доктор Змиенко. Заманчивое предложение, — ледяной голос бессмертного заставил температуру в палате упасть на пару градусов. Медсестра сжалась в углу, не смея даже дышать.
Крид подошел к кровати и посмотрел на умирающего диктатора сверху вниз пустым, архаичным взглядом.
— Доктор останется с тобой, Мбаса. Он будет следить за каждым ударом твоего нового плутониевого сердца. У нас есть всё оборудование, — ровно произнес Виктор. — Но у меня есть встречное условие.
Мбаса напрягся. Его воспаленные глаза уставились на человека в тяжелом драповом пальто.
— Какое? — просипел полковник.
— Ты захватишь весь Мадагаскар, — спокойно, словно заказывая кофе, произнес Крид. — Весь остров, от края до края. Ты поднимешь свою армию с этой базы, пойдешь на столицу и выжжешь любого, кто встанет у тебя на пути. Этот остров станет личной, полностью изолированной песочницей для медицинских экспериментов Альфонсо Исаича. Никаких границ. Никаких конкурентов.
В бункере повисла звенящая тишина. Алфонсо удивленно моргнул и скосил глаза на Крида. «Весь остров? Ну ты и псих, Витя», — пронеслось в голове хирурга, но на губах уже расцветала хищная, предвкушающая ухмылка.
Мбаса переводил ошарашенный взгляд с невозмутимого Крида на улыбающегося Ала. А затем тишину разорвал жуткий звук.
Диктатор откинул голову назад и зашелся диким, каркающим смехом. Это походило на лай старой гиены, почуявшей запах свежей крови. Он смеялся, захлебываясь кашлем, пока на губах не выступила кровавая пена.
— Весь остров… — прохрипел Мбаса, утирая рот тыльной стороной ладони. В его глазах больше не было страха смерти. Там полыхал огонь абсолютной власти. — Весь остров ради одной больницы для русского доктора⁈ Мне нравится твой размах, куратор!
Полковник ударил кулаком по кровати и уставился на Змиенко:
— Режь меня, Альфонсо! Заведи мое сердце, и я брошу этот остров к вашим ногам!
Смех диктатора еще гулял эхом по бетонным стенам, когда Алфонсо звонко хлопнул в ладоши.
— Шикарный тост! — весело произнес хирург. — А теперь — все вон отсюда!
Он брезгливо ткнул длинным пальцем в сторону остолбеневших шаманов, перепуганной медсестры и начальника охраны.
— Выметайтесь. Моя операционная — мои правила. Никаких грязных сапог, вонючих трав и автоматов. У дверей встанут мои големы. Если кто-то из ваших людей попытается войти без моего разрешения — они просто прострелят ему голову. Ясно?
Мбаса тяжело выдохнул и слабо кивнул своему офицеру. Местные попятились к выходу, бросая злые взгляды на советских наглецов. Металлическая дверь с лязгом закрылась. В палате остались только Ал, Крид, умирающий полковник и трясущийся Пятница.