Имя прозвучало в зеленом кафельном аду как удар тяжелого могильного колокола. Малик Де Сад. Демон из тех слоев реальности, куда Двадцать восьмой отдел даже не пытался заглядывать. Для советского ученого, воспитанного на строгих трудах Маркса и физиологии Павлова, эти слова были абсолютной, концентрированной дичью. Но парадоксальным образом чужеродное имя намертво, раскаленным клеймом впечаталось в подкорку, вызывая необъяснимую, первобытную дрожь в коленях.
— Демоны? Даркнет? — трикстер потер виски ледяными пальцами, чувствуя, как начинает кружиться голова. Температура в пультовой всё еще болталась около нулевой отметки, пар вырывался изо рта при каждом выдохе. — Шеф, если это новый экспериментальный метод психологического давления…
— Заткнитесь и слушайте, — безжалостно оборвал подчиненного начальник. Выцветшие глаза Крида вспыхнули жутким, мертвенным светом. — Вы жаловались на короткий век. На то, что у вас нет времени взломать мою физиологию. Я дам вам это время. И инструменты, о которых ваша хваленая советская наука даже не смеет мечтать.
Куратор сделал медленный шаг вперед, протягивая ладонь с клубящимся черным симбиотом ближе к лицу ошеломленного собеседника.
— Тысячелетия назад я очнулся среди раскаленных песков древней Эфиопии, — голос Виктора стал тише, но каждое слово вбивалось в сознание слушателя заржавленным гвоздем. Впервые за всю историю их знакомства бессмертный приоткрыл завесу своей собственной, истинной тайны. — Мне попытались навязать дар. Систему Царя Соломона. Идеальный, безупречный математический алгоритм, который должен был сделать меня всемогущим наместником небес на земле.
Начальник презрительно искривил тонкие губы.
— Но на деле это был просто рабский ошейник. Изящная цепь, выкованная из божественного света, чтобы я беспрекословно исполнял чужую волю. Я не терплю ошейников, доктор. Ни советских, ни божественных. Поэтому я вырвал эту Систему из своей души с корнем. Мясом, кровью и осколками собственного разума. А заодно перерезал глотки целому пантеону тех старых, самодовольных богов, что решили сделать меня своей послушной марионеткой.
Змиенко слушал, совершенно забыв о сигарете, которая медленно тлела в стеклянной пепельнице, наполняя комнату едким дымом. Перед ним стоял не просто функционер секретного НИИ. Перед ним находился абсолютный, первозданный хищник, однажды бросивший вызов самим создателям миров и вышедший из этой кровавой бойни победителем.
— Вы хотели времени? Хотели силы, способной разорвать мою матрицу? — Крид вплотную подошел к краю металлического стола. Черная нефть на его руке агрессивно заволновалась, почуяв бешеный стук сердца смертного. — Возьми ее сам. Впусти эту тварь в свою кровь. Если твой гениальный разум не сгорит в первые же секунды интеграции, ты получишь доступ к инструментам, меняющим саму ткань реальности. Ты сможешь покупать годы жизни, перекраивать плоть по щелчку пальцев и диктовать свои условия вселенной. Возьми любую силу сам, Змий, и даже боги преклонятся перед тобой!
Искушение оказалось чудовищным. Рациональная часть мозга, выпестованная долгими годами тяжелой учебы и строгими алгоритмами операционных вмешательств, отчаянно вопила о неминуемой гибели, о нарушении всех базовых законов физики и биологии. Но темный трикстер, тот самый зверь, что давно спал внутри талантливого врача и жаждал безграничной власти над материей, уже принял фатальное решение.
Это был единственный шанс выйти за пределы жалкого, хрупкого человеческого тела. Шанс стать по-настоящему равным вечности.
Москвич медленно, словно находясь под глубоким гипнозом, протянул дрожащую правую руку к клубящемуся мраку.
— Если это убьет меня, Витя… — хрипло прошептал Альфонсо, не сводя завороженного взгляда с пульсирующей черноты. — Я найду способ вернуться с того света и лично засуну эту инфернальную дрянь тебе в глотку.
Черный симбиот, не дожидаясь, пока теплые пальцы человека коснутся его поверхности, совершил молниеносный, хищный бросок. Нефтяная клякса сорвалась с перчатки бессмертного и намертво впилась прямо в обнаженное запястье хирурга, мгновенно просачиваясь сквозь поры глубоко под кожу. Мгновение спустя зеленый кафельный ад лаборатории потонул в ослепительной вспышке всепоглощающей боли.
Боль разорвала сознание на тысячи ослепительно белых, кричащих осколков. Черная нефть, прорвав кожный барьер запястья, хлынула в кровеносную систему хирурга не чужеродным паразитом, а кипящим, всепоглощающим расплавленным свинцом. Субстанция двигалась против тока крови, безжалостно сжигая на своем пути старые нейронные связи и тут же выстраивая новые, совершенно немыслимые для человеческой биологии цепочки.