Африканец замер с сигарой у рта. Его механическое сердце на мгновение сбилось с ритма, выдав короткий, резкий лязг.
— Солдаты — те же дети, — неохотно отозвался Мбаса, глядя куда-то вдаль. — Дай им автомат, и они герои. Оставь одних в лесу ночью — и они вспомнят все сказки, что бабушки шептали им у костра. Восточный склон — гиблое место. Лихорадка, болота, змеи. Зачем туда лезть?
— Брось, — москвич насмешливо прищурился. — Я же видел их глаза. Они не змей боятся. Они боятся чего-то, что не берет пуля. Расскажи мне, ты же здесь вырос. Что за боги у вашего острова? Кому тут раньше кровь лили на камни, пока мы не привезли сюда изотопы и пенициллин?
Диктатор медленно повернул голову. Его глаза, лишенные белков, теперь казались двумя бездонными провалами.
— Ты ученый, Альфонсо. Тебе это зачем? Думаешь найти в джунглях формулу бессмертия получше, чем та, что у меня в груди?
— Любопытство, — Трикстер пожал плечами и сделал глоток рома. — Профессиональная деформация. Мне нужно понимать среду обитания моих пациентов. Если они верят в чертей, я должен знать, как эти черти выглядят.
Мбаса долго молчал, выпуская дым. Внизу, у подножия холма, уже зажглись первые огни базы, но здесь, на высоте, сумерки ощущались особенно остро.
— Наши боги не похожи на ваших, белых, — наконец произнес он тихим, непривычно серьезным голосом. — Они не сидят на облаках и не просят молитв. Они живут в корнях баобабов, в гнилой воде болот и в дыхании ночного ветра. Мы называем их «Разана» — духи предков, но есть и те, кто старше самого острова. Те, кто пришел из океана задолго до людей.
Хирург подался вперед, вглядываясь в ауру собеседника. При упоминании «тех, кто старше», багровая дымка вокруг Мбасы начала мелко вибрировать, словно от страха.
— И как их призывают? — вкрадчиво спросил Змиенко. — Ну, знаешь, все эти ритуалы, барабаны… Неужели просто бьют в кожу и кричат в пустоту?
Полковник неожиданно для себя коротко рассмеялся, но смех этот был сухим и безрадостным.
— Ты думаешь, это как в кино? Надел маску, попрыгал у костра — и готово? Нет, доктор. Призыв — это сделка. Они приходят только тогда, когда чувствуют запах долга. Или когда им предлагают то, что они не могут добыть сами. Кровь, страдания, а иногда… — он замолчал на секунду, — … просто признание их власти.
Диктатор пригубил ром и, явно расслабившись под действием алкоголя и ностальгии, начал рассказывать. О том, как в его деревне когда-то, еще до всех войн, старый шаман вызывал Духа Гнили, чтобы тот увел мор от скота. О том, что нужны не просто слова, а ритмичный, ломаный такт, который совпадает с пульсацией самой земли. О знаках, которые чертят на черных камнях сажей, смешанной с соком ядовитых лиан.
Змий слушал, не перебивая, жадно впитывая каждое слово. Его новые глаза фиксировали всё: как менялось пространство вокруг Мбасы, когда тот произносил древние имена, как едва заметно искрился воздух, словно от статического электричества.
— Значит, черные камни на восточном склоне, — задумчиво проговорил москвич, когда полковник закончил. — И ритм сердца, который нужно сбить, чтобы войти в резонанс с лесом. Интересная теология.
— Это не теология, Альфонсо, — Мбаса снова откинулся на спинку кресла, и его голос вернул привычную властную жесткость. — Это мусор. Старые сказки для тех, кто не умеет держать в руках Калашников. Мы с тобой строим здесь новый мир, а не копаемся в гнилых корнях прошлого. Забудь об этом. Лучше плесни еще рома. Завтра нам снова возиться с твоими железками.
Хирург послушно наполнил стаканы. На его губах играла легкая, почти незаметная улыбка. Мбаса считал всё это пылью под сапогами, но Змиенко теперь знал лучше. Он видел потоки энергии, которые подтверждали: «сказки» имели под собой вполне реальную, осязаемую основу.
Трикстер посмотрел на свои ладони. Пять душ, полученных утром, уже принесли ему «Око Бездны». Теперь пришло время замахнуться на что-то по-настоящему крупное. Если в этих джунглях действительно прятались сущности, которых местные считали богами, то для Альфонсо они были лишь редким, ценным ресурсом. Высокоуровневым товаром, который ждал своего покупателя в Инфернальном магазине.
Оставалось только дождаться ночи и проверить, насколько хорош советский скальпель против древних теней Мадагаскара.
Ночь в джунглях Мадагаскара не имела ничего общего с романтичными картинками из приключенческих романов. Это была густая, липкая и враждебная субстанция, пропитанная запахом гнили, перегноя и тяжелым дыханием хищных цветов.