Мужчина оперся руками о края фаянсовой раковины и поднял взгляд на свое отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел лощеный столичный светило с пронзительными фиалковыми глазами. Аккуратная укладка, волевой подбородок. Идеальная маска советского ученого.
— Пора менять начинку, — тихо произнес москвич своему отражению.
Мысленное усилие — и багровые буквы интерфейса привычно выжглись на сетчатке. Инфернальный магазин услужливо распахнул свои витрины. Охотник начал методично и хладнокровно спускать заработанный капитал, готовя тело к неизбежному столкновению с вечностью.
«Приобретен пассивный навык: Костяная вязь. Ранг: Средний. Укрепляет скелет в три раза, делая кости прочнее авиационного алюминия. Стоимость: 25 душ».
Тело пронзила короткая, но мощная судорога. Внутри словно провернули десятки ржавых сверл, вгоняя их прямо в суставы. Врач глухо зарычал, вцепившись пальцами в раковину так, что толстый фаянс жалобно хрустнул и дал мелкую паутину трещин. Боль ушла так же быстро, как и появилась, оставив после себя ощущение невероятной, монолитной тяжести в каждой конечности.
«Приобретен пассивный навык: Кровь Василиска. Ранг: Высокий. Обеспечивает стопроцентную резистентность к органическим и синтетическим ядам, токсинам и кислотам. Стоимость: 40 душ».
В венах словно плеснули жидкого азота. Сердце сбилось с ритма, пропустив удар, а затем заработало с новой, пугающей мощью, прогоняя по сосудам измененную, насыщенную инфернальной химией плазму. Теперь никакие хитроумные бинарные смеси из запасов Двадцать восьмого отдела не представляли для него угрозы. Куратор любил травить подчиненных ради забавы — что ж, теперь этот фокус не пройдет.
Ал тяжело дышал, наблюдая, как тает колоссальный счет. Но останавливаться было рано. Обычные пули и яды — это для смертных. Виктор Крид играл в совершенно другой лиге.
«Приобретен навык: Покров Бездны. Ранг: Высокий. Плотная энергетическая аура, способная гасить кинетический урон, поглощать магические удары и скрывать истинный потенциал носителя от чужого восприятия. Стоимость: 65 душ».
Пространство вокруг хирурга ощутимо дрогнуло. Невидимая, но осязаемая пленка холодного мрака окутала его с ног до головы, мгновенно впитываясь под кожу. Это был идеальный камуфляж и абсолютный бронежилет в одном флаконе. Теперь даже древние хищники не смогут сходу просканировать чужую ауру и понять, с кем именно имеют дело.
Счетчик Системы обнулился, удовлетворенно мигнув на прощание.
Трикстер выпрямился. Одежда промокла от пота, мышцы гудели от чудовищных перегрузок ускоренной эволюции, но в голове царила кристальная, звенящая ясность. Он снова посмотрел в зеркало.
Внешне ничего не изменилось. Тот же белый халат, те же фиалковые глаза. Но теперь это была лишь красивая, безупречная голограмма. Под тонким слоем человеческой плоти билось холодное, математически точное сердце высшего инфернального хищника. Смертный врач окончательно перестал существовать, уступив место существу, которое само диктует правила выживания.
Змиенко достал из кармана портсигар, чиркнул спичкой и с наслаждением затянулся. Подготовка к главной партии завершилась. Доска расставлена, фигуры заняли свои места. Осталось лишь выбрать правильный момент, чтобы нанести бессмертному начальству визит вежливости и проверить, насколько прочна хваленая вечность на самом деле.
Глава 9
Ржавые петли внешних ворот базы натужно скрипнули, впуская внутрь густую, раскаленную пыль и нестройный гул человеческой толпы. Дежурный взвод гвардейцев, нервно сжимая автоматы, выстроился в жидкую цепь. Солдаты недоуменно переглядывались. Приказ главного врача пустить гражданских аборигенов на внутреннюю территорию секретного объекта звучал как чистой воды безумие, но спорить с человеком, который регулярно копается во внутренностях самого диктатора, никто не рискнул.
Толпа местных хлынула на выжженную бетонку. Это была не армия и не бунтовщики. Сюда, прослышав о «чудесном белом докторе», притащились те, кому уже нечего было терять. Калеки на самодельных деревянных костылях, слепые старики, которых вели за руки истощенные подростки, женщины, прижимающие к груди угасающих от лихорадки младенцев. Воздух над аэродромом мгновенно пропитался тяжелым запахом немытых тел, гниющих ран и глубокой, первобытной безысходности.
Хирург вышел на крыльцо медицинского блока неспешно, как кинозвезда на ковровую дорожку. Ослепительно белый, накрахмаленный халат сидел безупречно. Врач окинул взглядом колышущееся море человеческого отчаяния и благостно, почти свято улыбнулся. Роль тропического мессии оказалась на удивление приятной.