Клац-ш-ш. Клац-ш-ш.
Плутониевый насос в груди киборга работал ровно, без надрыва, отмеряя секунды абсолютной островной власти.
Змиенко сидел напротив, глубоко затянувшись папиросой. Врач наблюдал за африканцем сквозь сизую дымку, и его фиалковые глаза слегка щурились от нескрываемой, едкой иронии.
— Хорошо сидим, Поль, — лениво протянул москвич, сбрасывая пепел в массивную медную пепельницу. — Ты прямо светишься. Как дворовый кот, который наконец-то сожрал последнюю мышь в старом амбаре и теперь мнит себя царем зверей.
Африканец довольно хмыкнул, перекатывая кубинскую сигару из одного угла рта в другой, совершенно не обидевшись на сравнение.
— Остров чист, доктор. Южане размазаны по джунглям тонким слоем, их лагеря догорают. Моя гвардия доказала, что она лучшая, а твоя химия работает безотказно. Я теперь полноправный, единоличный хозяин. Могу позволить себе немного расслабиться и послушать хорошую музыку.
— Хозяин чего? — Трикстер насмешливо приподнял бровь, делая неспешный глоток из бокала. — Этого куска пемзы, торчащего посреди океана?
Мбаса нахмурился. Его басовитый смешок мгновенно оборвался, а багровая аура, которую хирург теперь прекрасно чувствовал даже без полной активации инфернального зрения, недовольно всколыхнулась.
— Осторожнее на поворотах, Альфонсо. Этот «кусок пемзы» — независимое государство. И я здесь царь, судья и бог в одном флаконе.
— Да брось, — Ал звонко рассмеялся, подавшись вперед и уперев локти в колени. — Какой ты бог, Поль? Ты председатель колхоза. Очень сурового, вооруженного до зубов, но всё-таки колхоза. У тебя в груди бьется атомное сердце. В венах твоих солдат течет передовая советская наука. А ты сидишь на веранде, радуешься победе над кучкой оборванцев с ржавыми винтовками и слушаешь заезженный джаз. Тебе самому-то не смешно?
Бывший полковник подался вперед, так что плетеное кресло под массивной тушей жалобно заскрипело. Иллюзия мирного, дружеского вечера треснула по швам.
— К чему ты клонишь, столичный умник? — прорычал диктатор. — Думаешь, раз пришил мне эту тикающую железяку и дал моим парням пару шприцев с допингом, можешь учить меня править?
— Я предлагаю тебе посмотреть чуть дальше собственного носа, — Змий изящно взмахнул рукой с зажатой в пальцах папиросой, указывая куда-то во тьму, за невидимый отсюда горизонт океана. — Там, за проливом, лежит настоящий материк. Африка. Огромный, жирный, раздираемый мелкими царьками континент. Миллионы людей, алмазные копи, урановые рудники. Целая империя, которая только и ждет, когда придет кто-то по-настоящему сильный и заберет её себе.
Хирург говорил негромко, но в его низком голосе звучала гипнотическая, обволакивающая сила. Он виртуозно, с садистским удовольствием дергал за ниточки раздутого эго правителя, вплетая в свои слова яд чистейших амбиций.
— Мадагаскар — это песочница, Поль. Тесная, душная детская песочница. Ты перерос её в тот самый момент, когда очнулся на моем зеленом кафельном столе. Настоящий император не прячется на островах, довольствуясь бананами и ромом. Он берет материки. С твоей обновленной, не знающей страха армией и моими стимуляторами мы можем пройти по этой Африке железным катком. Ты впишешь свое имя в историю золотыми буквами, а не останешься мелкой сноской в справочнике по географии для пятого класса.
Мбаса молчал. Атомное сердце застучало чуть быстрее, выдавая внутреннее напряжение. Идея была безумной, наглой, граничащей с геополитическим самоубийством, но она попадала точно в болезненную цель. Африканец всю жизнь убивал конкурентов ради власти над этим куском суши, а теперь этот наглый русский всего парой обидных фраз обесценил его триумф, предложив взамен нечто настолько колоссальное, что захватывало дух.
— Материк — это не кучка мятежников в джунглях, — наконец глухо, с нескрываемым сомнением пророкотал киборг. — Там регулярные армии. Танки. Авиация и наемники со всего мира, которых спонсируют западные корпорации. Чтобы взять континент, одной роты обдолбанных спецназовцев не хватит. Мы захлебнемся кровью на первом же пляже.
Москвич победно улыбнулся и вальяжно откинулся обратно на спинку кресла. Наживка была проглочена целиком. Вождь уже не отрицал саму безумную идею вторжения — он начал просчитывать её тактическую логистику. А это означало, что глобальная, чудовищная мясорубка, жизненно необходимая доктору для прокачки инфернального даркнета, стала лишь вопросом времени.