— Адельхард Васильевич. Мой атташе по культурным и неформальным связям, — Трикстер ответил на рукопожатие коротко и крепко, намеренно проигнорировав светский политес.
Тиун отвесил легкий, издевательски-безупречный полупоклон. Барон нервно сглотнул, столкнувшись с пронзительным взглядом янтарных глаз демона, и поспешно переключил внимание обратно на хирурга.
— Музыка здесь слишком громкая для серьезных бесед, месье, — банкир промокнул лоб шелковым платком. — Полагаю, вы привезли не только марксистские брошюры? Прошу вас в мою личную сигарную комнату. Там мы сможем обсудить… культурный обмен в более приватной обстановке.
Змиенко едва заметно кивнул и повернулся к своему инфернальному спутнику.
— Адельхард, друг мой. Боюсь, финансовая бюрократия навеет на тебя тоску. Оставляю светский раут на твое попечение. Изучи местный колорит, пообщайся с прекрасным. Только без членовредительства, прошу. Мы здесь в гостях.
— Как прикажете, патрон, — маг-рыцарь поправил лацканы фрака, и на его губах заиграла улыбка, от которой у парочки стоявших неподалеку юных манекенщиц подогнулись колени. — Постараюсь быть образцом дипломатической сдержанности.
Пока хозяин особняка вел москвича сквозь толпу к массивным дубовым дверям кабинета, выходец из Пекла с грацией крупного кошачьего скользнул в самый эпицентр богемного кутежа. Для офицера Седьмого Круга, привыкшего плести интриги среди тысячелетних архидемонов, парижская элита была открытой и невероятно наивной книгой.
Уже через десять минут Адельхард стал абсолютным центром притяжения. Он стоял у мраморного камина, небрежно опираясь на резную полку, и непринужденно беседовал с примой-балериной Гранд-опера — надменной брюнеткой, которая обычно удостаивала смертных лишь презрительным взглядом. Сейчас же звезда сцены звонко смеялась, накручивая локон на палец, и буквально тонула в янтарных глазах собеседника. Тиун сыпал изысканными, двусмысленными комплиментами, попутно — словно невзначай — вытягивая из захмелевшей богемы компромат такой разрушительной силы, что пара французских министров на следующее утро пустила бы себе пулю в лоб, узнай они об этой утечке. Маг Разрушения виртуозно разрушал репутации, даже не прибегая к магии.
Тем временем в сигарной комнате царила совершенно иная атмосфера.
Тяжелые дубовые двери отсекли пульсирующий ритм диско. Здесь пахло старой кожей, сандалом и большими, очень грязными деньгами. Барон де Рошфор тяжело опустился в кресло за массивным столом из красного дерева, жестом предложив гостю расположиться напротив.
— Итак, месье Змиенко, — банкир откусил кончик сигары серебряной гильотинкой. — Жан-Пьер упомянул объемы, которые… скажем так, не вписываются в привычные квоты Де Бирс. Европа — рынок деликатный. Если вы хотите слить пару горстей африканского стекла, я готов предложить вам дисконт в сорок процентов от биржевой стоимости. Мои каналы легализации стоят дорого, а риски работы с Советами…
Ал даже не стал садиться. Столичный светило неспешно подошел к столу, достал из внутреннего кармана смокинга скромный бархатный мешочек и, не говоря ни слова, перевернул его над зеленым сукном столешницы.
С негромким, глухим стуком на стол выкатились шесть неграненых алмазов. Каждый размером с перепелиное яйцо. Идеальной, слепящей чистоты. Без единого вкрапления и трещины.
В кабинете повисла звенящая тишина. Барон забыл раскурить сигару. Спичка в его пальцах догорела, обжигая кожу, но француз даже не поморщился. Его водянистые глазки расширились до предела, отражая первобытный, непреодолимый гипноз прессованного углерода.
— Матерь божья… — хрипло выдохнул финансист, забыв про весь свой аристократический лоск. Дрожащими пальцами он потянулся к ближайшему камню. — Откуда? Ангола? Конго? Эта чистота… Это же кровь земли.
— Это Мадагаскарский транзит, барон, — холодно, с металлом в голосе произнес хирург, нависая над столом. — И это не партия для разового сброса. Это образцы. В моем дипломате в отеле лежит объем, равный годовой добыче среднего африканского государства. А через месяц будет еще столько же. И через полгода.
Де Рошфор сглотнул. Жадность в его ауре вспыхнула таким густым, маслянисто-багровым светом, что Змиенко пришлось приложить усилие, чтобы не втянуть эту искру прямо сейчас.
— Потрясающе, — пробормотал банкир, лихорадочно прикидывая барыши. Мозг дельца заработал на предельных оборотах. — Мы сможем это отмыть. Антверпен, Амстердам, потом перебросим часть в Тель-Авив. Я задействую все свои синдикаты. Но вы же понимаете, месье, что при таких объемах мы обвалим рынок? Нам нужно дозированное предложение. Моя доля составит пятьдесят процентов за логистику, отмывку и прикрытие от Интерпола. И мы станем королями Европы!