Альфонсо откинулся на спинку кресла и раскатисто, от души расхохотался. Звук его смеха заставил хрустальные подвески на люстре испуганно звякнуть.
— Твою мать, Адя! Да это же вылитый Госплан! — отсмеявшись, выдал москвич, утирая выступившую слезу. — Вы там в своей Бездне, оказывается, работаете строго по ГОСТам! Подписание акта приемки-передачи, техническое задание, штрафные санкции… Если заказчик криво составил ТЗ — это его проблемы, подрядчик выполнил всё по чертежу!
— Абсолютно верная аналогия, — с достоинством кивнул Адельхард, поправляя безупречный галстук. — Пекло держится на строгом документообороте. Поэтому я предлагаю вам прекратить вести себя как вольный наемник с автоматом и открыть здесь, в Париже, эксклюзивное бюро услуг. У нас есть ваш гениальный хирургический талант, у нас есть моя магия и знание законов. А за окном…
Демон элегантно указал рукой в сторону залитой утренним солнцем Вандомской площади.
— За окном бродит элита. Политики, чьи рейтинги падают. Банкиры, чья печень сгнила от дорогого алкоголя. Стареющие дивы, готовые удавиться за возвращение молодости. Они сказочно богаты в этом мире, но абсолютно нищи перед лицом вечности. И они отдадут нам свои души с радостью, еще и поблагодарят.
Врач задумчиво затушил папиросу о дно хрустальной пепельницы. В голове гениального мясника из Двадцать восьмого отдела уже выстраивалась четкая, математически выверенная схема новой бизнес-империи.
Действительно, зачем бегать за аборигенами по болотам, рискуя казенным оборудованием, если можно сидеть в королевском люксе, пить винтажное шампанское и принимать VIP-клиентов по записи? Точечное воздействие «Теневой Хирургии» позволяло не только разрушать, но и перекраивать плоть на молекулярном уровне. Он мог вытащить человека с того света, стереть любую болезнь, заставить организм регенерировать. Для советской науки семидесятых годов это была недостижимая магия, а для него — лишь вопрос затраченной энергии.
И если эту энергию можно было конвертировать в «Превосходные» фьючерсные контракты… Инфернальный кошелек грозил лопнуть от переизбытка золота.
— Знаешь, рогатый, мне нравится твой план, — Змиенко решительно поднялся с кресла, сбрасывая халат и направляясь к гардеробу. — Пора переходить от дикого капитализма к плановой, высокомаржинальной экономике. Переодевайся, наводи свой человеческий морок.
Тиун изящно поднялся с дивана, и его алая кожа тут же побледнела, принимая благородный смуглый оттенок, а рога растворились в воздухе.
— У нас назначены встречи? — вежливо поинтересовался посланник Бездны, одергивая жилет.
— Еще ночью, — Трикстер выудил из шкафа свежую, хрустящую сорочку. — Наш дорогой барон де Рошфор, который теперь числится у нас на побегушках, должен был обзвонить свои самые тайные контакты. Человек, которому мы вчера сломали психику, оказался крайне исполнительным подрядчиком. К полудню он обещал привести нам первого эксклюзивного пациента. Сказал, что случай безнадежный, клиент в отчаянии и готов платить любую цену.
— Прекрасно, — янтарные глаза Адельхарда плотоядно вспыхнули в предвкушении идеальной сделки. Маг-рыцарь щелчком пальцев заставил парящий в воздухе призрачный пергамент свернуться в аккуратный свиток и исчезнуть во внутреннем кармане пиджака. — Подготовим гербовую печать. Сегодня мы покажем французской республике, как выглядят настоящие, железобетонные гарантии.
Ровно в полдень в массивные дубовые двери королевского люкса деликатно постучали.
Адельхард, безупречный в своем светлом костюме-тройке, плавно поднялся с дивана и распахнул створки. На пороге топтался барон де Рошфор. Вчерашний властелин парижского теневого рынка сегодня напоминал побитую собаку: лицо блестело от липкого пота, шелковый платок на шее сбился, а пухлые пальцы нервно теребили поля дорогой шляпы. Ментальная закладка Трикстера работала безотказно, превратив спесивого финансиста в абсолютно покорного курьера.
Чуть позади барона стоял человек, чей вид вызывал инстинктивное желание вызвать реанимацию.
Некогда статный, судя по крою обвисшего на плечах дорогого костюма, мужчина сейчас походил на обтянутый пергаментной кожей скелет. Желтоватый цвет лица, ввалившиеся глаза, наполненные животным страхом и отчаянием, и тяжелое, хриплое дыхание.
— Месье Змиенко… — заискивающе начал де Рошфор, стараясь не смотреть в янтарные глаза открывшего дверь демона. — Как вы и приказывали. Я привел эксклюзивного клиента. Это сенатор Гастон Шевалье.