— Замечательно, Жак. Оставь нас, — небрежно бросил из глубины номера столичный хирург. — Погуляй по Вандомской площади, покорми голубей. Мы тебя вызовем.
Банкир судорожно кивнул и растворился в коридоре с такой скоростью, будто за ним гналась свора тех самых гончих Бездны.
Сенатор неуверенно переступил порог. Маг-рыцарь бесшумно закрыл за ним дверь, отсекая роскошный номер от остального мира, и галантно указал гостю на мягкое кресло напротив журнального столика.
Альфонсо вальяжно расположился на диване, закинув ногу на ногу. Врач не стал надевать медицинский халат — для такого уровня сделок требовался совершенно иной антураж. Идеально сидящий темно-синий костюм, расстегнутая верхняя пуговица сорочки и бокал коллекционного коньяка в руке создавали образ преуспевающего, слегка циничного хозяина жизни. Никаких пентаграмм, черных свечей или запаха серы. Только эстетика высшего общества.
— Присаживайтесь, господин сенатор, — Трикстер приветливо улыбнулся, активируя «Око Бездны».
Взгляд москвича мгновенно препарировал гостя. Аура Шевалье представляла собой жалкое зрелище: некогда яркая, властная искра сейчас была опутана густой, черной, пульсирующей паутиной некроза. Болезнь буквально сжирала политика заживо, выпивая его энергию по капле.
— Барон сказал, что у вас есть выходы на закрытые лаборатории советского Минздрава, — голос смертного дрожал, то и дело срываясь на сухой, болезненный кашель. Гастон достал платок, промокнул губы и сглотнул. — Я… я в отчаянии, месье. У меня карцинома поджелудочной железы. Четвертая стадия с метастазами в печень. Лучшие светила Европы разводят руками. Мне дают не больше месяца. Мои политические конкуренты уже делят мое кресло в парламенте, а родственники тайком оценивают недвижимость.
— Карцинома — неприятная вещь, — философски согласился Змиенко, пригубив коньяк. — А родственники — еще хуже. Советская медицина, безусловно, творит чудеса, Гастон. Но мы здесь не для того, чтобы кормить вас экспериментальными таблетками или проводить унизительные курсы химиотерапии.
Сенатор непонимающе заморгал. В его глазах мелькнула тень раздражения, смешанного с паникой.
— Тогда зачем этот спектакль? Барон уверял, что вы можете спасти меня! Слушайте, я богат. Очень богат. Я могу перевести миллионы франков на любые швейцарские счета! Я обеспечу вашему торгпредству такие зеленые коридоры на таможне, что вы сможете вывозить Лувр по частям! Назовите цену!
Адельхард, всё это время стоявший у окна, тихо, раскатисто рассмеялся. Бархатный баритон тиуна окутал комнату, заставив хрусталь в серванте едва заметно завибрировать. Демон неспешно подошел к столику, налил в пузатый снифтер на два пальца янтарной жидкости и протянул трясущемуся политику.
— Миллионы франков, господин сенатор? — маг-рыцарь изящно приподнял бровь, глядя на смертного с высоты своего многовекового снобизма. — Мой патрон использует бриллианты в качестве пресс-папье, а деньгами мы вчера вечером разжигали камин, просто потому что не хотелось искать спички. Ваши бумажки ничего не стоят там, откуда мы родом.
Шевалье замер с бокалом в руке. Его измученный болезнью мозг отказывался понимать правила этой игры. Если этим загадочным русским не нужны ни деньги, ни политическое влияние, то что они вообще могут просить взамен?
— Тогда чего вы хотите? — прохрипел француз, побелев еще сильнее.
Столичный светило подался вперед, ставя свой бокал на стол. Взгляд фиалковых глаз стал пронзительным, давящим, проникающим прямо в угасающее сознание пациента.
— Мы предлагаем вам сделку, Гастон, — голос хирурга звучал гипнотически ровно. — Эксклюзивный контракт. Я не просто уберу вашу опухоль. Я полностью перепишу ваш генетический код. Клетки омолодятся на десять лет. Исчезнет одышка, вернется мужская сила, а ваш разум станет острым, как скальпель. Вы выйдете из этого номера абсолютно здоровым, полным сил мужчиной.
— Это… это невозможно, — прошептал политик, но в его ауре уже вспыхнула яркая, отчаянная искра надежды.
— Для западной медицины — безусловно, — Ал снисходительно усмехнулся. — А в качестве комплимента от заведения мой уважаемый атташе, Адельхард Васильевич, организует вашим политическим конкурентам пару… непредвиденных скандалов. Скажем, коррупционные расследования или внезапные сердечные приступы у самых ретивых. Вы не просто вернетесь в парламент — вы триумфально раздавите всех, кто уже заказал для вас дубовый гроб.