— Раздеваться не нужно, — хирург подошел вплотную к креслу, нависая над съежившимся смертным. — Процедура амбулаторная. Без наркоза и реабилитационного периода. Советская медицина ценит время своих пациентов. Адельхард Васильевич, обеспечьте нам стерильность и тишину.
Маг-рыцарь, наблюдавший за сценой с элегантной небрежностью, чуть склонил голову. Тиун едва заметно шевельнул пальцами, и плотные бархатные портьеры на окнах с тихим шорохом задернулись, отсекая солнечный свет. Номер погрузился в полумрак, который тут же наполнился густым, потрескивающим запахом озона.
— Сидите смирно, Гастон, — ласково посоветовал Ал. — Будет немного… необычно.
Руки москвича от кончиков пальцев до самых локтей внезапно вспыхнули слепящим, ревущим фиолетовым неоном. Пламя не давало тепла, но от него исходила такая концентрированная, первобытная мощь, что политик вжался в обивку кресла, судорожно хватая ртом воздух. Рациональная картина мира Шевалье дала трещину и осыпалась осколками. Это был не лазер. Это была чистая, невозможная магия, нарушающая все законы физики.
Не дав пациенту времени на панику, Змиенко резким, выверенным движением погрузил свои пылающие руки прямо в грудную клетку сенатора.
Француз распахнул рот в беззвучном крике. Он инстинктивно ждал фонтана крови, хруста ломаемых ребер и невыносимой, разрывающей плоть агонии. Но ткань дорогого пиджака даже не порвалась. Пальцы хирурга, сотканные из инфернального мрака, прошли сквозь материю и кости так же легко, как нож проходит сквозь теплую воду.
Для Альфонсо же реальность сузилась до размеров операционного поля.
«Око Бездны» транслировало ему картину внутреннего устройства пациента во всех пугающих подробностях. Карцинома поджелудочной железы выглядела как уродливый, пульсирующий черный спрут, чьи липкие, некротические щупальца уже глубоко въелись в печень и оплели лимфоузлы. Болезнь была агрессивной, жадной, она буквально выпивала жизнь из этого тела.
— Какая запущенная дрянь, — процедил сквозь зубы врач. Фиолетовые отсветы плясали на его сосредоточенном лице.
Разрушать всегда было проще. Вырвать сердце африканскому божку или сжечь ауру врага — для этого требовалась лишь грубая сила. Но исцеление, тем более на такой стадии, требовало поистине ювелирного мастерства. Трикстер начал работать.
Теневые скальпели на кончиках его пальцев принялись методично, клетка за клеткой, выжигать черную раковую слизь. Фиолетовое пламя не трогало здоровые ткани, оно пожирало только мутировавшие клетки, превращая их в безвредный атомарный пепел.
Сенатор затрясся в крупной дрожи. Боль ушла, но на ее место пришло обжигающее, ни с чем не сравнимое чувство чужого, подавляющего присутствия внутри собственного тела. Он чувствовал, как нечто древнее и могущественное копается в его внутренностях, перекраивая саму его суть.
— Дыши, Гастон. Дыши ровно, — скомандовал Змий. На лбу москвича выступила испарина.
Операция вытягивала из него колоссальное количество энергии. Инфернальный баланс, разжиревший на африканских душах, начал медленно, но верно худеть. Система Возвышения списывала золото за каждое мгновение работы «Теневой Хирургии» в режиме абсолютной регенерации.
Вычистив метастазы, столичный светило перешел к главному. Одной зачистки было мало — изношенный, отравленный токсинами организм политика просто не выдержал бы восстановления. Альфонсо мысленно зачерпнул солидную порцию чистой жизненной энергии, украденной у Кровавого Духа, и щедро влил ее прямо в очищенные органы француза.
Это был апофеоз советско-демонической медицины.
Клетки печени Шевалье начали стремительно делиться, обновляясь с невозможной скоростью. Сосуды очищались от холестериновых бляшек, сердечная мышца наливалась молодой, упругой силой. Изношенные легкие расправлялись, выталкивая скопившуюся жидкость.
Спустя десять минут напряженной тишины, нарушаемой лишь гудением фиолетового пламени, Змиенко резко выдернул руки из груди пациента.
Инфернальный неон мгновенно погас, не оставив на одежде сенатора ни единого следа, ни капли крови. Трикстер тяжело оперся руками о колени, шумно выдыхая. Белоснежная сорочка на его спине взмокла от пота.
— Выписка оформлена, — хрипло констатировал хирург, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Поднимайтесь, гражданин Шевалье.
Политик сидел в кресле, зажмурившись и вцепившись пальцами в подлокотники. Он ждал возвращения привычной, тянущей боли под ребрами. Ждал вкуса крови во рту. Но их не было.