— Ну, прятаться по кустам — не наш профиль. Мы же официальная делегация. Адельхард Васильевич, организуйте господам легкий наркоз. Только без лишнего шума, не хочу спугнуть главврача этой богадельни раньше времени.
Демон тонко, издевательски улыбнулся. Ему даже не потребовалось читать заклинания. Офицер Гвардии Пекла просто щелкнул пальцами. Звук утонул во мхах, но пространство впереди неуловимо исказилось. Тени, отбрасываемые вековыми дубами, вдруг удлинились, ожили и стремительными черными змеями скользнули в заросли папоротника.
Оттуда не донеслось ни единого вскрика, ни лязга затворов. Лишь несколько глухих ударов падающих тел о мягкую землю. Ментальный удар мага-рыцаря мгновенно погрузил незадачливых охранников в глубокий, почти коматозный инфернальный сон, попутно превратив порох в их патронах в безобидную серую пыль.
— Путь свободен, повелитель, — учтиво доложил Адельхард, поправляя манжеты. — Можем продолжать нашу… сельскую прогулку.
Они прошли еще около сотни метров, когда деревья наконец расступились, открывая вид на колоссальную круглую просеку. То, что компаньоны увидели в центре капища, заставило бы перекреститься любого нормального человека. Но советский хирург и инфернальный аристократ лишь обменялись понимающими, саркастичными взглядами.
В центре просеки возвышался Исполинский Черный Дуб. Его ствол был настолько широк, что его не обхватили бы и десять человек, а кора напоминала запекшуюся, почерневшую от времени кровь. Между мощными корнями, уходящими глубоко в недра, располагался массивный каменный алтарь, испещренный грубо выбитыми рунами.
Вокруг алтаря, освещенные неровным светом факелов, стояли около двадцати человек.
Зрелище было донельзя абсурдным. Культисты были облачены в грубые, хламидоподобные балахоны из мешковины, призванные, видимо, символизировать единение с природой. Однако из-под подолов этих дерюг выглядывали начищенные оксфорды ручной работы и элегантные лодочки от «Шанель». На запястье одного из «друидов», воздевшего руки к небу в религиозном экстазе, тускло блеснул золотой «Ролекс».
На каменном алтаре лежал связанный молодой олень, тяжело дышащий и поводящий влажными глазами в ожидании неизбежного.
— Ты только посмотри на эту самодеятельность, Адя, — вполголоса хмыкнул Трикстер, с профессиональным интересом разглядывая публику. — Я же говорил! Сливки общества играют в дикарей. Вон тот пухлый жрец с ритуальным серпом — готов поспорить, это какой-нибудь председатель верховного суда или владелец сети супермаркетов. Приехали на «Мерседесах», переоделись в мешки из-под картошки и думают, что сейчас прикоснутся к вечности.
— Они пахнут дорогим парфюмом и дешевым, липким отчаянием, — брезгливо констатировал демон. — Хотят удержать свои капиталы и продлить никчемные жизни. Жалкое зрелище. Предлагаю прервать этот фарс.
Альфонсо кивнул, поправил воротник халата и, не скрываясь, громко хрустя ветками, шагнул прямо на освещенную факелами поляну.
— Санэпидемстанция! Внеплановая проверка! — раскатисто, на идеальном французском возвестил москвич, привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Граждане сектанты, предписание на организацию стихийной скотобойни в природоохранной зоне получали? Кто тут у вас за главного? Предъявите санитарные книжки!
Сектанты замерли, как парализованные. Руки пухлого верховного жреца с зажатым в них изогнутым серпом бессильно опустились. Элита французской буржуазии, привыкшая к абсолютной безнаказанности в этих лесах, шокированно уставилась на вальяжного мужчину в белом халате, который вел себя не как жертва, а как недовольный инспектор из столицы.
Следом за хирургом из полумрака выступил Адельхард. Демон элегантно остановился на границе света и тени. Его янтарные глаза зловеще мерцали, а идеальная осанка выдавала существо, которое привыкло смотреть на смертных исключительно сверху вниз.
— Вы… вы кто такие⁈ — наконец обрел дар речи пухлый предводитель культа, его голос сорвался на визг. — Охрана! Взять их! Принесите их в жертву Хозяину Леса!
— Охрана спит, месье, — вежливо, но с ледяным холодом отозвался тиун. — И я бы не рекомендовал вам кричать. Это портит акустику леса и раздражает моего патрона.
Жрец затравленно оглянулся. Из темноты никто не появился. Паника начала стремительно распространяться среди буржуазных язычников. Некоторые попятились, инстинктивно прячась за широкие спины товарищей. Они нутром чуяли, что эти двое не просто заблудившиеся туристы.
Змиенко неспешно подошел к каменному алтарю, брезгливо покосившись на связанного оленя, а затем перевел тяжелый, давящий взгляд фиалковых глаз на предводителя секты.