С чудовищным, чавкающим звуком Альфонсо Змиенко голыми руками вырвал сияющую Колоссальную Душу Цернунноса из его груди.
В ту же секунду рев монстра оборвался. Изумрудный свет в его глазницах погас. Исполинская туша, сотканная из вековых корней, замерла, а затем начала стремительно рассыпаться в прах. Древнее древесное мясо превращалось в обычную труху, которую мгновенно подхватывал лесной ветер. Хтонический реликт, переживший тысячелетия, прекратил свое существование.
В ушах Трикстера оглушительно, торжествующе зазвенели фанфары Системы Возвышения. Перед глазами развернулось золотое полотно уведомления:
«Внимание! Зафиксировано поглощение Колоссальной Души Старого Света (Элитный трофей). Обнаружена синергия с приобретенными навыками. Проводится конвертация в инфернальный баланс. Сумма пополнения превышает все известные лимиты региона Пятой республики».
Ал, тяжело дыша и пошатываясь от переизбытка энергии, опустил руки. В его правой ладони, пульсируя теплым изумрудным светом, лежала сжатая до размеров бильярдного шара Душа Рогатого Бога. Белоснежный халат хирурга был полностью покрыт трухой и зеленой слизью, но лицо Змиенко светилось абсолютным, фанатичным триумфом.
Черное пламя Разрушения вокруг поляны погасло, обнажая перепуганных, грязных и задыхающихся от кашля культистов. Буржуазная элита Франции, сжавшись в комок на коленях, с ужасом наблюдала за человеком в прожженном халате, который только что, играючи, выпотрошил их божество.
Адельхард ди Васи ван Гот плавно приблизился к патрону. Морок мгновенно скользнул по его телу, возвращая демону облик безупречного, смуглого атташе с янтарными глазами. Тиун изящным движением извлек из кармана пиджака стопку плотных пергаментов, стилизованных под гербовую бумагу Пекла. Рядом с ними, словно из ниоткуда, материализовалась перьевая ручка из черного золота.
Маг-рыцарь повернулся к оцепеневшим культистам, и на его губах заиграла улыбка, от которой у пухлого председателя верховного суда подкосились колени.
— Господа присяжные заседатели, — бархатный баритон Адельхарда прозвучал с пугающей, нотариальной холодностью в тишине леса Броселианд. — Кажется, ваше покровительство только что… скончалось от острой инфернальной недостаточности. Но наш Двадцать восьмой отдел ценит лояльность. Мы готовы предложить вам новые, куда более надежные гарантии долголетия и процветания.
Демон элегантно развернул верхний контракт, и в его янтарных глазах вспыхнул плотоядный огонек.
— Прошу подходить по одному. Подпись, как обычно, кровью или черным огнем. Сделка абсолютно прозрачна. Мы выполним ваши желания… а взамен получим ваши Превосходные души в качестве посмертных активов. Советская номенклатура и дьявольские контракты — это ядерная смесь, господа. Не заставляйте моего патрона ждать. У него сегодня еще много работы по списанию просроченных божеств.
Очередь из самых влиятельных людей Французской республики выстроилась прямо на истоптанном, залитом зеленой лимфой мху. Владельцы заводов, медиамагнаты и высокопоставленные судьи, еще полчаса назад воображавшие себя грозными языческими жрецами, теперь напоминали нашкодивших школьников перед кабинетом сурового директора.
Пухлый председатель верховного суда первым подошел к Адельхарду. Руки француза, все еще перепачканные кровью жертвенного оленя, тряслись так сильно, что перьевая ручка из черного золота едва не выскользнула из пальцев.
— Я… я сохраню свою должность? — жалко пискнул смертный, затравленно косясь на кучку тлеющей трухи, которая совсем недавно была могущественным лесным божеством.
Тиун, воплощающий собой абсолютный бюрократический идеал Пекла, лишь снисходительно поправил манжеты.
— Вы сохраните должность, приумножите капиталы и забудете о подагре, месье, — бархатный голос мага-рыцаря звучал успокаивающе, как колыбельная для висельника. — Наш синдикат гарантирует премиальное обслуживание. Ваша жизнь превратится в непрерывный праздник потребления. Подписывайте. Там, где галочка.
Перо коснулось стилизованного пергамента. Черный инфернальный огонь мгновенно впечатал имя судьи в архивы Седьмого Круга. Следующий!
Альфонсо Змиенко наблюдал за этим конвейером с нескрываемым удовольствием. Он стянул испачканный медицинский халат, брезгливо бросил его на камни разрушенного алтаря и остался в щегольском костюме. В правой руке хирург все еще сжимал пульсирующее изумрудное Ядро Цернунноса. От артефакта исходило приятное, покалывающее тепло.