— Значит так, правила игры меняются, — безапелляционно заявил мафиози, тыча дулом в сторону Трикстера. — Этот дом теперь принадлежит нашей семье. Всё оборудование в подвале мы забираем в счет морального ущерба. А вы двое платите ежемесячный взнос за то, что мы позволим вам дышать французским воздухом. Вопросы есть?
Змиенко смерил капо задумчивым, сканирующим взглядом. Фиалковые глаза столичного светилы скользнули по фигуре бандита, мгновенно оценивая состояние биоматериала.
— Вопросов масса, уважаемый, — весело откликнулся врач, делая шаг навстречу вооруженной толпе. — Например, почему вы так скверно питаетесь? У вас, гражданин начальник, печень увеличена, явные проблемы с желчным пузырем, а судя по желтизне склер — еще и начальная стадия цирроза. А вон у того крепыша слева, — Ал кивнул на здоровяка с пистолетом-пулеметом, — прогрессирующий сколиоз и тахикардия.
Корсиканцы непонимающе переглянулись. Вместо паники и мольбы о пощаде они слушали медицинский диагноз от человека, на которого были направлены стволы.
— Ты что несешь, псих? — рявкнул марселец, багровея от ярости. Золотая цепь на его шее гневно подпрыгнула.
— Я предлагаю вам уникальную возможность послужить мировой науке, — проникновенно продолжил хирург, разводя руками. — Ваш образ жизни разрушает ваши же организмы. Это нерациональное использование ценного ресурса. Но советская медицина готова пойти вам навстречу. Сдавайте оружие, раздевайтесь и спускайтесь в подвал. Станете добровольными донорами для передовых экспериментов. Обещаю, будет неприятно, но зато вы принесете хоть какую-то пользу обществу!
На несколько секунд в холле повисла гробовая тишина. Мафиози пытались переварить услышанное. А затем лицо капо исказила гримаса чистой, незамутненной ненависти. Никто и никогда не смел так открыто насмехаться над их синдикатом.
— Валите этого клоуна! — взвизгнул вожак, вскидывая дробовик. — В решето!
Десяток пальцев синхронно легли на спусковые крючки. Вспышки выстрелов на мгновение осветили роскошный интерьер особняка, а грохот слился в один оглушительный, рвущий барабанные перепонки гул. Свинец смертоносным роем рванул к стоящему посреди холла москвичу.
И тут из полумрака гостиной раздался сухой, элегантный щелчок пальцев.
Воздух между бандитами и хирургом внезапно уплотнился, превратившись в невидимую, непреодолимую стену. Десятки пуль — от тяжелой картечи до пистолетных оболочечных — просто замерли в полете, не долетев до Альфонсо пары метров. Они висели в пространстве, медленно вращаясь по инерции и раскаляясь от трения о магический барьер, а в помещении резко запахло озоном и серой.
Адельхард, так и не соизволивший подняться с мягкого кожаного кресла, небрежно перелистнул очередную страницу журнала. Его силуэт лишь едва угадывался в дверном проеме.
— Какая отвратительная акустика у этого вашего огнестрела, — бархатный голос демона, усиленный инфернальной мощью, легко перекрыл звон в ушах оцепеневших налетчиков.
Тиун сделал легкий, расслабленный пас рукой. Магический барьер исчез, и застывший в воздухе свинец с жалким стуком рассыпавшегося гороха рухнул на дорогой паркет.
Мафиози с первобытным ужасом уставились на дымящиеся у их ног сплющенные куски металла. Капо побледнел так резко, что его напомаженные волосы показались неестественно черными на фоне мелового лица. Он медленно, не веря собственным глазам, поднял взгляд на Трикстера.
Хирург стоял на том же месте, не получив ни единой царапины. Под кожей на его руках уже разгорался, набирая сокрушительную силу, ослепительный фиолетово-изумрудный свет.
— Ну вот, — с притворным огорчением вздохнул Змиенко, методично закатывая рукава рубашки. — Конструктивный диалог не сложился. Адельхард Васильевич, спасибо за ассистирование. Дальше я сам. Пора переходить к принудительным клиническим испытаниям.
Свет фиолетово-изумрудного неона, пульсирующий под кожей хирурга, озарил холл зловещим, больничным сиянием. Воздух наполнился запахом кварцевания и чем-то неуловимо сладковатым — душком стремительно меняющейся органики.
Альфонсо сделал первый шаг к оцепеневшей толпе мафиози. В его движениях не было агрессии хищника или ярости воина. Он шел так, как профессор обходит ряды студентов на практическом занятии в анатомическом театре — уверенно, спокойно и с легкой долей профессионального скепсиса.
— Начнем, пожалуй, с исправления осанки, — задумчиво произнес Трикстер, приблизившись к здоровяку с пистолетом-пулеметом, которому минутой ранее диагностировал сколиоз.