— Надеюсь, эти мысли не мешали тебе спасать жизни высокопоставленных кубинцев? — с легкой, лукавой улыбкой выдохнула она, подаваясь навстречу его рукам.
— Скорее наоборот, — усмехнулся врач, легко проведя костяшками пальцев по открывшейся линии ее декольте. — Они заставляли меня заканчивать операции быстрее, чтобы поскорее вернуться домой. К тебе.
Ткань сорочки мягко соскользнула с ее хрупких плеч, оставляя девушку беззащитной перед его пронзительным взглядом. Ал наклонился, покрывая горячими, сводящими с ума поцелуями ее ключицы и шею. Лера прерывисто вздохнула, закрывая глаза и зарываясь тонкими пальцами в его светлые волосы.
Метель за окном продолжала свой снежный танец, занося московские дворы, но здесь, в этой теплой комнате, существовала только их собственная, долгая и красивая зима на двоих.
Лера утопала в мягких подушках, полностью отдаваясь во власть его сильных и бережных рук.
Ал совершенно не торопился. В каждом его прикосновении сквозил тот потрясающий мужской опыт, который позволяет не гнаться за сиюминутным удовольствием, а растягивать секунды близости, превращая их в настоящее искусство. Он виртуозно играл на ее чувствах, зная, как заставить девушку задыхаться от нежности и желания одновременно.
Его губы скользнули ниже ключиц, оставляя на бархатистой коже горячие, сводящие с ума следы. Девушка прерывисто выдохнула, когда он уверенным и плавным движением окончательно стянул с нее сорочку, отбросив белую ткань куда-то на край широкой кровати.
— Ты слишком прекрасна, чтобы прятать такую красоту даже от самой себя, — низко прошептал хирург, не отрывая потемневшего взгляда от ее изящного силуэта в мягком полумраке спальни.
Он прижался к ней всем телом, и Лера почувствовала тепло его гладкой кожи, обвивая руками его широкие плечи. Мужчина перехватил инициативу с той безупречной, спокойной уверенностью, которой невозможно было сопротивляться.
Поцелуи становились все более глубокими, долгими и жадными. Змий задавал ритм — властно, но с невероятной заботой, словно читая каждое ее невысказанное желание по одному лишь сбитому дыханию. Его большие ладони скользили по изгибам ее талии и бедер, вызывая крупную дрожь и тихие, счастливые стоны, которые тонули в тишине комнаты.
Зимний день за окном медленно и незаметно перетекал в сизые сумерки. Снежная буря билась в толстые стекла двойных рам, пытаясь прорваться в их уютный мир, но здесь, на смятых простынях, существовала только обжигающая, искренняя страсть и абсолютное единение двух соскучившихся друг по другу людей. Ал дарил ей всего себя, без остатка, компенсируя каждый день долгой гаванской разлуки.
Густые синие сумерки окончательно вытеснили из комнаты остатки зимнего дня. Метель за окном улеглась, оставив после себя лишь тихий, умиротворяющий снегопад, который медленно засыпал спящую Москву.
В гостиной горел только старый торшер с желтым абажуром, отбрасывая на стены длинные, причудливые тени. На полированной тумбочке тихо шуршала игла проигрывателя «Ригонда», наполняя комнату бархатным, слегка потрескивающим джазом.
Ал сидел на пушистом ковре, прислонившись спиной к дивану. На нем были лишь свободные домашние брюки. Лера уютно устроилась между его коленей, опираясь спиной на его широкую, теплую грудь, и задумчиво смотрела, как в ее хрустальном бокале играют рубиновые блики терпкого грузинского вина.
Хирург неспешно, с привычной мужской уверенностью перебирал свободной рукой ее разметавшиеся по плечам волосы. В этой тишине не было ни капли неловкости — только абсолютное, глубокое доверие двух людей, которым не нужно заполнять пустоту случайными разговорами.
— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — тихо спросила Лера, нарушив молчание. Она чуть повернула голову, касаясь щекой его руки.
— О том, что нам нужно было отключить этот телефон еще неделю назад? — усмехнулся Ал, делая глоток из своего бокала. Его низкий баритон приятно вибрировал, и девушка почувствовала это спиной.
— И об этом тоже. Но больше о том, как странно устроена жизнь, — она вздохнула, поудобнее устраиваясь в кольце его рук. — Там, за этими окнами, огромный город, министерства, твои сложные операции, чужие судьбы. А здесь… здесь как будто остановилось время. И мне совершенно не хочется, чтобы оно снова начинало свой ход.
Змий отставил бокал на низкий журнальный столик. Его сильные руки обвили талию Леры, притягивая ее еще ближе к себе. В его движениях сквозила та самая неподдельная, искренняя забота, которую этот искушенный мужчина берег только для нее одной.