Густые зимние сумерки рано опустились на заснеженную Москву. Метель, бушевавшая весь день, наконец-то сменилась крупным, пушистым снегопадом, который в свете желтых уличных фонарей казался настоящим сказочным конфетти.
У служебного входа Большого театра тихо урчала прогретым мотором черная «Волга».
Ал сидел за рулем, вальяжно откинувшись на кожаное сиденье. В салоне было тепло, из радиоприемника негромко лилась плавная эстрадная мелодия, а в приоткрытое окно тянуло приятным морозным воздухом. Хирург неторопливо курил контрабандный «Винстон», стряхивая пепел в приоткрытую форточку, и внимательно смотрел на тяжелые дубовые двери театра.
Наконец они распахнулись. Лера вышла на крыльцо, кутаясь в свое светлое пальто. Даже сейчас, после изнурительного многочасового прогона у станка, в каждом ее движении сквозила та самая неповторимая, королевская грация примы. Но ее плечи были слегка опущены от усталости, а взгляд рассеянно скользил по заснеженной улице в поисках такси.
Ал мгновенно затушил сигарету и вышел из машины. Морозный воздух бодряще ударил в лицо.
— Девушка, до улицы Горького не подбросите? А то я совершенно замерз в ожидании самой прекрасной балерины Советского Союза, — его низкий голос с легкой, обаятельной хрипотцой заставил Леру вздрогнуть и резко обернуться.
На ее уставшем лице мгновенно расцвела такая искренняя, светлая улыбка, что случайные прохожие невольно заглядывались на эту хрупкую фигурку под падающим снегом. Она почти бегом спустилась по обледенелым ступенькам.
Ал уверенно шагнул навстречу, распахивая перед ней тяжелую дверцу «Волги». Но прежде чем Лера успела сесть в теплое нутро салона, он властно привлек ее к себе. Его большие, горячие ладони легли на ее замерзшие щеки.
— Ты сегодня превзошла саму себя, — прошептала она, утыкаясь холодным носом в теплый воротник его кашемирового пальто. — Вся Москва гудит о том, как доктор Змиенко спас безнадежного пациента.
— Вся Москва слишком много болтает, — усмехнулся хирург, оставляя долгий, согревающий поцелуй на ее прохладных губах. — А я просто хотел поскорее закончить смену, чтобы забрать тебя отсюда. Садись, красавица. Там, дома, нас уже ждет та самая бутылка грузинского, и я намерен лично снять с тебя эту усталость.
Он бережно усадил девушку на пассажирское сиденье, захлопнул дверь и обошел машину. Снег мягко хрустел под его уверенными шагами. Когда Ал сел за руль, Лера уже уютно свернулась на сиденье, глядя на него тем самым взглядом, ради которого стоило возвращаться из любых Гаван. Машина плавно тронулась с места, увозя их в уютную глубину заснеженных московских проспектов, подальше от чужих глаз и театральных интриг.
Салон черной Волги наполнился мягким теплом работающей печки и тихой эстрадной мелодией, льющейся из радиоприемника. За окном проплывали заснеженные московские улицы, освещенные желтым светом фонарей, а здесь, внутри, существовал только их маленький, отгороженный от всего мира уютный кокон. Ал вел машину плавно, уверенно удерживая руль одной рукой, а второй бережно сжимая тонкие пальцы Леры, лежащие на его колене. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь этим молчаливым, успокаивающим присутствием. Ей не нужно было ничего говорить или изображать из себя неприступную звезду сцены. Рядом с ним она могла просто быть собой, уставшей, но абсолютно счастливой.
Квартира встретила их приятным полумраком и тишиной. Ал помог Лере снять тяжелое зимнее пальто, повесил его на вешалку и, не дав девушке опомниться, легко подхватил ее на руки. Балерина тихо ахнула, жадно обхватив его за шею, но сопротивляться даже не подумала. Усталость после многочасового прогона у станка давала о себе знать, и сейчас эти сильные, надежные мужские руки казались самым желанным местом на земле.
Хирург пронес ее в гостиную и бережно опустил на пушистый ковер возле дивана. Он не стал зажигать верхний свет, лишь щелкнул выключателем старого торшера, который залил угол комнаты теплым медовым светом. Оставив Леру на пару минут, Ал скрылся на кухне и вскоре вернулся с двумя хрустальными бокалами и откупоренной бутылкой темного грузинского вина. Рубиновая жидкость с тихим плеском наполнила бокалы, распространяя терпкий, сладковатый аромат винограда и южного солнца.
Он опустился на ковер позади нее. Лера послушно откинулась назад, опираясь спиной на его широкую грудь, и с наслаждением сделала первый глоток. Вино приятно обожгло горло, разливаясь по телу расслабляющим теплом. Ал забрал бокал из ее рук, поставил его на низкий журнальный столик и принялся выполнять свое обещание. Его длинные, чуткие пальцы, привыкшие к ювелирной хирургической работе, легли на напряженные плечи балерины.