– Ваше превосходительство, – бряцающим голосом произнес генерал Деймз.
– Произошел в высшей степени прискорбный инцидент. Нарушены правила соблюдения секретности. Допущена передача из зала, где происходит закрытое совещание. Командование поставлено в известность. Запрошены инструкции. Дальнейшее военное обеспечение нашей работы возложено на меня. Как участник совещания и лояльный гражданин, я испытал бы глубокое удовлетворение, если бы обстоятельства инцидента были немедленно и надлежащим образом зафиксированы и расследованы. («Ах, генерал Фобс! Ну и дал ты маху! От Деймза теперь не отбиться. Мертвая хватка! И как это я сообразил отложить опыты! Чертов П-120! Ширли, как мне повезло! Я, кажется, выпутался из скверной истории».)
– Благодарю вас, генерал, и рассчитываю на вашу помощь. Мистер Хьюсон! Совещание созвано вами, поэтому позвольте мне обратиться к вам за советом. По-моему, нам следует временно прекратить работу и разобраться с этим делом. Как ваше мнение?
Сухопарый джентльмен выпрямился и тихо сказал:
– Да. По-видимому, вы правы. А вам, профессор Мак-Лорис, следовало бы предупредить присутствующих. Вы поставили многих из нас, в том числе меня самого, я не скрываю этого, в нелепое положение. («Поклюй его, поклюй! Это все еще цветочки!»)
– Господин председатель, господа! Я сожалею о происшедшем недосмотре, но повторяю, не преувеличивайте значения происходящего.
Генерал Деймз уподобил свою челюсть корабельному тарану и отчеканил:
– Оценивать события и определять меру ответственности будут те, кому положено это делать. («Внушительно! Пора кончать».)
– Генерал! Мы все вам признательны за быстрые и эффективные действия. Совещание временно прекращается. Сейчас четырнадцать часов двенадцать минут. А по вашим часам, генерал?
Генерал Деймз долго и сосредоточенно глядел на часы, словно высчитывал что-то. Потом молча кивнул.
– Мистер Фамиредоу, к сожалению, вы не получите сейчас ответа на ваш вопрос. Но я надеюсь, что как только мы…
– Что вы, что вы! – счастливо запротестовал мистер Фамиредоу. – Это блестящая акцентировка одного из тезисов моего экспозе. Достаточно экспонировать данный инцидент на стан гипотетического антагониста. («Антагонист! Стан! А докладик твой надо бы срочно прочесть!»)
– Господа! Прошу простить, но объясните же, что произошло!
– Мистер Гаттенберг, представитель «Юнайтед Полиграфик», если не ошибаюсь? Да? Мистер Гаттенберг, позвольте мне адресовать ваш вопрос генералу Деймзу. Конечно, в неофициальном порядке, генерал. Вы можете не отвечать, если сочтете необходимым.
Генерал Деймз решил ответить.
В тот момент, когда профессор Мак-Лорис объяснял присутствующим, как пользоваться инструментом для письма по листу П-120, кое-кто из них – кто именно, это установит следствие по модификации материала, – руководствуясь теми или иными побуждениями, которыми тоже займется следствие, уничтожил записи, сделанные на листах. Должны были быть розданы листы пэйперола, то есть омертвленного П-120. Но на руках у слушателей оказался живой П-120. Если и по небрежению, то по преступному. Живой П-120 воспроизвел уничтожаемые тексты в виде серий радиосигналов, обнаруженных аппаратурой, установленной в зале. Как значится в записке профессора Мак-Лориса, по этим сигналам можно воспроизвести уничтоженные тексты, не так ли, профессор?
– Так.
Таким образом, имеет место нарушение правил секретности и…
– Так что же, генерал, вы предполагаете, что среди нас находится кто-то, кто воспользовался этим моментом в предосудительных целях?
Предполагать – это не его дело. Его дело принять немедленные меры и доложить о случившемся. Собравшимся предлагается, не мешкая, сдать полученные ими кассеты с листами лицу, «а это уполномоченному, в том виде и со всеми теми записями, которые на листах наличествуют. Каждый получил десять листов и сдаст десять. Это не приказ. Упаси боже, он далек от мысли приказывать. Это наш долг перед властями. („Вот и захлопнулась мышеловка!“)
– Но неужели сигнал так силен, что его можно принять на значительном отдалении?
Какова бы ни была мощность сигнала, это дела не меняет.
– Абсолютно! Абсолютно! Сателлиты-радиоперехватчики!.. – мистер Фамиредоу по-прежнему был в восторге, ибо это тоже акцентировка одного из тезисов его экспозе.
– Позвольте, значит, если я правильно понял, то, например, со спутника можно запросить листы П-120, находящиеся в определенном радиусе, узнать, что на них написано, даже уничтожить чьи-то записи?
Профессор Мак-Лорис не столь компетентен в этой области, чтобы дать исчерпывающий ответ. Генерал же Деймз не собирается вдаваться в обсуждение технических проблем, поскольку совещание прервано не для этой цели.
«Наконец-то!» – сенатор с благодарностью подумал о дотошном мистере Гаттенберге. Так вот ради чего в этом райском уголке по любезному приглашению мистера Левицки зашевелился странный клубок университетских профессоров, государственных чиновников, «витязей мира» и тайных соглядатаев! Новая технология, новый бум – это раз, наскок на врага внешнего – это два, удавка для врага внутреннего – три, – и все из одной химической шкатулочки! Ай да Мак-Лорис, ай да счастливчик, ай да вытянул – на всех хватит. Но почему же тогда Деймз так настаивал на прекращении совещания? Ведь он все это знал и раньше. Вне сомнения. Дело тут не в блюстительстве параграфов и пунктов. За такие доблести генеральских звезд не дают и на секретные совещания с яйцеголовыми не посылают. С кем он связывался? Кто его поддержал? Вплоть до того, что отставил Фобса. Почему?