— Магистр! Я Александр Гросс, приор вашего ордена. Позвольте засвидетельствовать Вам моё почтение и позволить мне незамедлительно отправиться в Рим, в нашу главную резиденцию, и оповестить наших братьев о Вашем возвращении, — произносил же он свою речь, припав на колено и склонив голову, как и положено младшестоящему перед старшим в иерархии. А Венченцо, как и Марко, отметили для себя небывалую стойкость, выдержку и стальные нервы данного разумного. Ведь в нём ни грана не было ни волнения, ни смущения, вообще какого-либо беспокойства или иной тревоги в сердце. Марко даже на секунду испытал по отношению к рыцарю Творца зависть, ведь он тем же похвастаться не мог. Хотя это для этого рыцаря Венченцо Амати является героем и чуть ли не иконой для подражания, а для Марко Венченцо в первую очередь близкий и, как он сам считал, рано ушедший в лучший мир друг!
— Не нужно. Мы отправимся вместе, я не задержусь в Венеции ни на одну лишнюю минуту. Я собираюсь сейчас же отправиться в Ватикан, — и после сказанного что-то неуловимо изменилось в тоне, настроении и даже осанке Венченцо. Чувствовалось от него нечто хищное и не предвещающие ничего хорошего тем, к кому он направлялся.
— И ты, Марко, отправляешься со мной! — это была не просьба, это был приказ, и хоть орден Творца и инквизиция это два независимых друг от друга института, где последний подчинялся только Ватикану, ну а первый только воле Господа, Марко даже не подумал возражать. Он всеми фибрами души чувствовал, что грядут большие перемены, и принесёт их в церковь и Европу его товарищ по оружию и друг!
И именно в этот момент Венченцо и Марко встрепенулись и обернулись к выходу из храма, а затем внезапно исчезли, телепортировавшись на площадь перед Собором. А всё потому, что за каким-то фигом сюда пожаловала группа магов из МКМ и уже начала обрабатывать свидетелей чуда заклинанием забвения. Да только недолго это продлилось, не успело пострадать от лишения воспоминаний о последнем часе из своей памяти и десятка человек, как всех магов накрыло нешуточное давление, а так как среди них не было никого сильнее мастера, то сил к сопротивлению у них не нашлось. Их словно неподъемным грузом придавило к земле, и лишь нескольким из них удалось остаться на коленях, остальные же распласталась по брусчатке и сил хоть как-то изменить своё положение у них не нашлось, они из последних сил держались, дабы оставаться в сознании.
— Вы совсем страх потеряли, отщепенцы! — прорычал Венченцо и был он сейчас в ярости, ведь только что при нём свершилось преступление, которое заслуживало самого страшного наказания по его мнению. Как эти твари посмели лишить разумных воспоминания о чуде Господнем?! Именно это вывело его из себя, отчего его чувственный дух пришёл в неистовую ярость, которую сейчас удерживает в узде лишь тренированный и сильный разум, иначе бы его убийственное намерение, что в Азии ещё именуется Яки, не просто придавило источники раздражения, а уничтожило бы их, распылив на атомы. Разница в силах между кардиналом и валяющимися магами была столь разительна, что для него не составило бы труда это проделать, даже не прибегая к какой-либо структуризации собственной маны или любой другой энергии своей души при помощи заклинания, достаточно было одного намерения, и именно сейчас в нём раскрылся пакет со знаниями, что были встроены в его ментальное тело Святозаром, а вместе с ним и осознание наличия у себя божественного дара!
Находясь в данный момент на одной из граней эмоционального пика, его дар был готов к использованию, и старший в группе прибывших сюда магов не нашёл времени лучше, чём именно в этот момент преодолеть сопротивление, сумев приподнять свою голову от груди и встретиться взглядом с Венченцо.
— Ах ты ничтожество!!! — это последнее, что услышал этот маг из уст Венченцо, а в следующее мгновение духовные оболочки мага вспыхнули в очищающем огне, что сперва сожгли все его начала и только затем словно тополиный пух, угодивший в костер, мгновенно сгорело его тело, отправив голый атман на перерождение в колесо Сансары.
В бешенство же Венченцо привели грехи и картинки из воспоминаний этого мага, что он смог увидеть благодаря второму дару от Святозара — Ощущение Грехов. Этот маг уже долгое время был частым посетителем мира простецов не только по долгу службы, но и по велению своего извращенного желания утолить похоть, и объектами надругательства у него всегда были дети не старше семи-восьми лет. Он не делал различий на пол ребенка, а после того, как он получал желаемое и натешивался, ребёнок уже был мертв, а для того, чтобы скрыть преступление, он находил родителей жертвы, стирал им воспоминания о потерянном ребёнке и внушал желание незамедлительно сменить место жительства. Проделывал он это для того, чтобы скрыть свои бесчинства. Все же свои ментальные манипуляции с чужими разумами он делал из рук вон плохо, отчего ломал бесповоротно судьбу не только убитого им дитя, но и его родителей, ведь те порой могли, бросив всё нажитое, отправиться в неизвестность ни с чем, что приводило их к образу жизни бродяги, и существовали они в таком состоянии совсем недолго. Их ассоциативные цепочки разума были сильно нарушены, и они порой совсем теряли связь с реальностью, а спустя некоторое время превращаясь в биороботов, чей разум окончательно разрушился.
Увидев всю грязь, творимую этим ничтожеством и тварью, Венченцо перестал сдерживать собственный гнев и, отпустив тот, он не вырвался наружу в своём чистом первозданном виде, нет, он устремился в духовный орган, который представлял собой дар Карающего взора, который уничтожил все духовные оболочки мага, что потерял всякую человечность, и теперь его атману предстоит начать свой путь в колесе Сансары с чистого листа.
Скорая расправа над, возомнившим себя исключительным среди плебса, магом, что видел в неодаренных существ неотличимых от животных, привела в ужас тех, кто ещё был жив и теперь до мокрых подштанников боялся привлечь к себе внимание мага ужасающей, в их понимании, силы.
— Марко, с какого перепугу эти твари возомнили, что имеют право лишать разумных их воспоминаний о чуде, ниспосланным Господом, и как Мария могла допустить наличие таких вот тварей, — кивнул Венченцо на оплавленную брусчатку, что сияла и излучала сильный жар, раскалившись докрасна, где недавно сгорел грешник, — в свою организацию?
Венченцо негодовал и был очень расстроен, и это мягко сказано, тем, что его дочь, а именно такие чувства он питал к малышке — отцовские, не углядела и допустила в организацию, которую возглавляет, таких тварей!
— Она больше не председатель МКМ. Спустя недолгое время после твоей кончины она оставила этот пост и стала аббатисой девичьего монастыря, кем по сей день и является, — только услышав ответ Марко, Венченцо смог успокоить свой взбунтовавшихся нрав и желание приложить безответственную, как он подумал раньше, девчонку розгами по жопе! Сейчас же он корил себя за поспешность в суждениях и вознамерился срочно исправить своё незнание нынешних реалий, дабы не наделать сгоряча непоправимого. Он единственный из свидетелей казни, кто понимал, что случилось с этим негодяем, а так как он ещё не освоился со своим даром, то понимал, что ему необходимо узнать как можно больше о политической, и не только, обстановке в мире, и только после того уже принимать решения.
И для этой цели он воспользуется помощью друга, которому мог доверять, и кто не будет утаивать от него правду или как-то искажать её, преследуя какие-либо свои интересы или даже из нежелания ранить его чувства. Так что незамедлительное путешествие в Ватикан пока откладывается.
Венченцо находился в своих думах, а Марко с любопытством энтомолога разглядывал находящихся в предобморочном состоянии магов, где не понятно, что больше всего повлияло на них и привело к подобному состоянию, ощущение силы и гнева Венченцо или мгновенная смерть старшего их группы. Хоть оставшиеся в живых маги и не блистали в магических способностях, но даже их возможностей было достаточно на то, чтобы прочувствовать ужас распыляемых на энергию духовных оболочек, отчего все они сейчас лежали в лужах собственной мочи, а несколько и в собственных испражнениях, и это только от задевшего их ужаса, испытанного уничтоженной душой.