— Я знаю не больше Вашего! Восемь дней назад я потерял сознание от внезапного лишения титула Лорда, а когда пришёл в себя, в доме уже вовсю хозяйничал Найджелус. Наше же знакомство сразу же не заладилось. А после того, как новоиспеченный Лорд Блэк побывал в подземелье, в зале с родовым камнем, я впервые познал на себя Круцио деда. Отец, ты ничего не хочешь мне рассказать?! Какого Мордреда я ничего не знал об обязательных ритуалах, необходимых проводить главе рода?
После того как Найджелус стал главой рода, он запретил Ориону с Вальбургой связываться с внешним миром, пока сам он разбирался в делах рода, а также изучал периодику прессы за минувшие годы его небытия. Так что у бывшего Лорда Блэка не имелось возможность задать свои вопросы отцу, почему его никто не обучил необходимым ритуалам, а вся информация по ним как оказалось была изъята из библиотеки и кабинета главы рода.
— Ох… — схватился за голову Арктурус, стоило только вопросу сына прозвучать, — Твою ж!!! Ненавижу!!! — впервые за минувшие годы отец Ориона смог взглянуть на свою жизнь без искажения действительности ментальными закладками. До него только что дошло, что всего лишь одна его ошибка, когда он как идиот пошёл на поводу у своей на тот момент ещё всего лишь невесты и провёл бракосочетание с ней не по традициям своей семьи, а по её, стоило ему в итоге свободы воли, а роду чуть не стоило жизни! Не объявись его дед, то через пару поколений род Блэк прервался бы, и если не сам, то в момент его слабости нашлось немало бы желающих помочь им прекратить своё существование.
— Прости меня, сын, простите меня родичи! — впервые за всю свою жизнь отец Ориона стал искренне просить перед кем-то прощение, ведь он только что увидел всю картину целиком и понял, что чуть не стал причиной исчезновения семьи, — это всё моя вина.
Говорил же он это, склонив голову над столом, отчего его седые волосы скрывали от собеседников лицо Арктуруса. Но вот спустя непродолжительное время тягостной тишины, он вскинулся и, уже глядя на своих родственников, желая заглянуть каждому в глаза, но встретившись взглядом с сыном, произнёс.
— Клянусь, я исправлю свою ошибку и отомщу!!!
И само собой клятва была принята, как миром, так и магией рода, и теперь избежать её исполнения у него никак не выйдет.
— Друэлла, а за какие такие заслуги ваша семья вдруг оказалась в милости Найджелуса? Отвечай! — стоило только Лорду Блэку оказаться вдали от своей правнучки, как у Вальбурги мгновенно воспряло её желание доминировать, что она постаралась мгновенно реализовать.
— А с какого перепугу я должна перед тобой отчитываться, и только попробуй ещё раз открыть свою пасть в мою сторону и обратиться в подобном тоне. Дуэли в роду Лорд Блэк не отменяли и в следующий раз, если подобное повторится, я заставлю тебя сожрать собственный язык за подобную дерзость! Ты меня поняла, дрянь?!
Нелюбовь тройняшек Розье и Вальбурги Блэк имеет давнюю историю и берет своё начало ещё с Хогвартса. Когда, будучи ещё молодыми девчонками, они состояли в дуэльном клубе, и где уже на тот момент считающая себя выше других Вальбурга не раз получала от Розье за свой несдержанный язык. Причём больше всего ей доставалось именно от Друэллы. Но стоило только одной из сестёр оказаться в роду Блэк, а Вальбурге стать Леди Рода, как она попыталась приложить все свои усилия, дабы сделать жизнь невестки невыносимой.
Даже при выборе женихов для дочерей Друэллы Вальбурга в большей мере руководствовалась не возможным благом для рода от подобного союза, а тем, насколько будут несчастными девушки с подбираемыми для них матриархом рода женихами.
— Да как ты смеешь!!! Да я… — что она там хотела сказать ещё осталось тайной, так как Орион в их супружеском тандеме быстро понял, куда теперь дует ветер, а плывя всё это время по жизни и подстраиваясь под её течения, избегая сложностей, он прекрасно понимал, что не научись его супруга гибкости, то со дня на день может оказаться жертвой на родовом алтаре. Во всепрощение своего предка он не верил и не исключал варианта, что для его жены он может сделать исключение и пустить ту под нож, не дожидаясь истечения месяца, которые дал им всем на исправление ситуации с собственным образованием и поведением.
А потому, как только его жена была готова разразиться бранью и накликать на себя беду, он приложил её оглушающим.
Какой бы взбалмошной дурой она не была, но Орион её всё же очень любил и не желал смерти. И если раньше он мог себе позволить быть подкаблучником, то теперь допускать этого было никак нельзя. Если он, конечно, хотел уберечь свою жену от проблем. А потому теперь он будет сильным и непреклонным и если будет нужно, то сам будет затыкать свою супругу и воспитывать её. Иначе она просто доведёт Лорда Блэка и тот прикончит дурёху.
— Прошу простить поведение моей жены. Последняя неделя была очень нервной. Прошу нас извинить, но нам необходимо удалиться.
И подхватив жену чарами левитации, он вместе с ней направился на выход из зала. Произошедшее же только что очень удивило всех присутствующих. Это что же такое произошло в голове Ориона, что он поднял руку на Вальбургу и применил оглушающее к своей ненаглядной жёнушке? А ведь раньше он с неё чуть ли не пыль сдувал!
И только Сигнус понял всё правильно, отчего ему даже стала жалко Ориона. Любить такую дуру даже врагу не пожелаешь!
— И что нам теперь делать, а Сигнус? — проводив взглядом бывших Лорда и Леди Блэк, спросил Альфард.
— Да, собственно, всё то же, что и положено порядочному члену рода, который печется о благополучии семьи. Выучить кодекс рода, весь, а не только лишь обязательную часть с правами и обязанностями. Как оказалось этого недостаточно для того, чтобы не совершать ошибок перед родовой магией. А также направить все свои силы на усиление семьи, следуя приказам Лорда.
И все согласились с этим, ведь вызывать недовольство Лорда Блэка по отношению к себе не хотелось никому из присутствующих.
— Ладно. Тогда я в библиотеку, — первой встала из-за стола и, ни с кем не прощаясь, поспешила к родовому кодексу Ликорис. Ей было неизвестно, удастся ли сделать его копию, а потому она хотела как можно скорее оказаться подле него и приступить к изучению. С таким главой, как Найджелус, им теперь всем придётся скинуть с себя сонливость и напускную аристократическую размеренность, если, конечно, хотят сохранить свои шкуры невредимыми. Нужно демонстрировать свою расторопность, к чему она тут же приступила. Сегодня она очень чутко ощутила, что едва не переступила ту грань, за которой её жопу ждали розги. Деду было плевать на их уже «преклонный» возраст и никакого авторитета в его глазах они не имели.
— Думаю и мне стоит поспешить, — чуть ли не подорвался со стула Арктурус, но всё же смог удержаться от откровенной спешки и выйти из-за стола обычным шагом, а не помчаться в библиотеку сломя голову. Вслед за ним зал стали покидать и все остальные гости, в том числе так и не проронившая ни единого слова Кассиопея. Она единственная из присутствующих, кроме посвященных в тайну происходящего Сигнуса и Друэллы, кто был рад возвращению Найджелуса. Кассиопея обладала даром прорицателя, «спасибо» матери из рода Кребб, и во всех видимых картинах будущего, роду Блэк была уготована незавидная судьба. И только в этом году будущее её рода стало туманным, а с воскрешением Найджелуса перестало быть плачевным.
И на этом сегодняшняя семейная встреча в доме Блэк подошла к концу.
Вот уже неделю как я обзавелся двумя личными ученицами и в очередной раз оказался доволен своим чутьём и сделанным им выбором. Они и до этого были очень старательными, а мои слова и советы всегда выслушивали и записывали очень внимательно и тщательно, не упуская ни словечка, ни моей игры голосом и интонацией. Но с того момента, как они стали моими личными ученицами и узнали о моих прошлых личностях, под которыми я покуролесил в Европе, они и вовсе стали пожирать меня своим вниманием. Такой фанатичной веры, исполнительности и преданности можно было бы ожидать от религиозных престарелых фанатиков, которым на протяжении всей их жизни промывали мозги, но никак не от двух мелких пигалиц. И если Сильвия преклонялась предо мной как великим и могущественным магом, на которого стоит ровняться, то у Беллатрикс присутствовал ещё и любовный интерес. В её головке, помимо мыслей об учебе постоянно находилось место всякой романтической дурости. Эх… А ведь с Марией в этом вопросе было полегче. На тот момент моя личность Салазара ещё не успела обрасти множеством легенд и флёром загадочности, а я как Святозар ещё не успел совершить ничего героического. А для Беллы я словно Господь и Сатана в одном лице. И самый благой, и самый порочный одновременно.