— Здравствуй, Святозар, леди! — кивнул Альфонсо моим компаньонам по чаепитию, но не уделяя тем особого внимания, а сходу принялся выражать своё неудовольствие мной, — От кого, от кого, но от тебя я подобного не ожидал, друг!
Воскликнул старый и склочный дед, но с внешностью двадцатилетнего юнца, плюхнувшись в материализованное позади себя кресло.
— Я понимаете дома чахну, не знаю куда от Любавушки своей ненаглядной хоть ненадолго отлучиться. А тут оказывается ты собираешься отправиться на увлекательное сафари, но своего побратима на него почему-то не зовёшь! И после этого ты считаешь возможным называться моим другом?
Хех… А ведь и правда, совсем у меня из головы вылетел Альфонсо и его непростая ситуация в семье. Его жёнушка вновь беременна, а она-то и ранее не особо добрым нравом обладала. В общем, бедолага пользуется любым подворачивающимся случаем, с помощью которого можно без скандала покинуть дом.
— Извини, дружище. Всё никак не привыкну к тому, что не обязательно одному и в соло совать свою зад… кхм… ну ты вообще понял… в неприятности. В этот раз хотя бы о ведьмаках подумал. Но непоправимого ведь ещё не случилось? Так что прекрати портить атмосферу своим негативом! Ты мне лучше ответь, как смотришь на то, чтобы отправиться со мной в увлекательное путешествие, где ты сможешь выпустить пар и выгулять свою жажду крови?
— Ха… Ладно, чего уж теперь. И, естественно, я согласен, когда отправляемся? — тут же сменил своё настроение, словно малолетний ребёнок, Альфонсо, начав ёрзать жопой в кресле. Вот ведь!!! И как только мозоль на жопе не натирает? Он ведь постоянно такое исполняет, стоит ему впасть в режим нетерпение перед чем-то интересным для себя.
— Да, собственно говоря, уже можно выдвигаться, — о том, что в Цитадели уже собрались вместе вызванные Вольдом архимаги, которые ждут лишь сигнала к выступлению от меня, мне сообщили мои иллюзии, находящиеся в крепости. Мои же женушки, пока я тут попивал чаёк, были заняты тем же, только с Иолантой, Агнешкой, Глорией и недавно присоединившейся к ним беременной Любавой.
Уже после того, как я пришёл к согласию с Альфонсо и мир между нами был восстановлен, вновь пришлось повторить процедуру знакомства между девочками и уже моим побратимом, и опять у моих учениц шок и трепет. Очередная легенда, которую они видят воочию. Всё же хоть у Альфонсо Бранса в наличии характер затворника, но при всём при этом он остаётся самым известным и «пожилым» магом Европы, а среди серьезной публике, кто понимает в магии, очень-преочень уважаемым.
Мда… А ведь сегодня в этом «приключении» пожелало принять участие практически всё высшее руководство ордена. Да и почему собственно нет? Не только мне одному хочется размять кости и выложиться, да так, чтобы гудели от истомы после серьезной нагрузки все духовные оболочки.
Ну что же… оглядев стоящих подле меня моих учениц, Мэй, Альфонсо, а также переместившихся ко мне в Москву моих жён, Витольда, Олафа, Маркуса с Иолантой, Адера в артефактных латах, в которых у него не было видно даже его глаз и в которых он напоминал дворфа из легенд, закованного в броню, нежели потомка гоблинов, я принял решение, что больше нечего тут задерживать и пора отправляться.
— Мэй, ты можешь переместиться отсюда к портальному входу в анклав к кицунэ в магическом мире? Или же нам нужно переместиться куда-то на таможню у Вас в Китае и только после этого двигаться дальше? Я просто не в курсе выданных нам Вашим правительством прав на перемещения по Поднебесной.
— Ни на какую таможню нам не нужно, а переместиться я смогу буквально к посту магов, что дежурят на подступах к порталу и следят за тем, чтобы с той стороны никто к нам не проскользнул.
— Тогда можешь отправляться, а я со своими разумными последую за тобой.
И сразу после моих слов Мэй создала портальный переход, продержав его открытым несколько секунд, давая мне тем самым время на определение координат точки выхода, хотя мне этого не требовалось. Я считал координаты ещё на тот момент, когда она только разворачивала заклинание, должное создать коридор длиной в шаг из зала во дворце в Москве к подножию одной из гор Гуйлинь на юге Китая, что располагалась практически на границе с Вьетнамом.
Ну что ж… пора мне в очередной раз ввести в заблуждение лисичку. Уж не знаю почему, но моя интуиция и предчувствие словно подталкивают меня к подобному шагу. Я не просто не чувствую отторжения от того, что меня будут принимать за другого, а наоборот ощущаю в этом необходимость. И именно с такой мыслью и целью я сконцентрировал свою силу вокруг себя, Альфонсо, своих учениц, жён и всех тех ведьмаков, что находились сейчас в Цитадели и ожидали сигнала от меня на перемещение в Китай. Так как со всеми, кого я перемещал, у меня имелась связь (брачная, ученическая, вассальная, побратимская), для меня не составило труда обернуть каждого из них своей силой и при этом не вызвать сопротивления от разумных и отторжения моего воздействия их собственной магией.
Когда же все те, кто должен был отправляться со мной в Китай, были в коконе из моей силы, я воспользовался своей близостью с тьмой, тенью и высоким сродством с магией пространства (спасибо Захару и Змеиному древу), и всех нас скопом утянул на границу нашего мира с планом тьмы, а уже оттуда переместил нашу гоп-компанию в непосредственной близости к Мэй в китайском перелеске.
Со стороны… для лисички это должно было выглядеть страшновато. Только она ступила своей ножкой на родную землю Поднебесной, как вдруг тени деревьев вокруг стали оживать и разрастаться и так до тех пор, пока не обрели огромный размер. Этот процесс занял доли секунды, а тени слившись с соседними, став одной единой областью тьмы, что накрыла площадь с половину футбольного поля, занятую редким лесочком, теперь казалась огромной, разумной, клубящейся и живой тьмой, готовой наброситься на любого, кто к ней приблизится. Но это продлилось всего секунду, за которую Мэй даже испугаться толком не успела, и только она собиралась как-то реагировать на такое зловещее изменение обстановки, как тьма стала быстро улетучиваться, обнажив вначале Святозара, а затем стала отступать издалека, словно втягиваясь в тень своего господина. И там, где совсем недавно никого не было, кроме редких деревьев и кустов, поглощенных тьмой, объявилось немалое количество очень сильных магов, что по силам лишь немногим уступали лисичке. И было их никак не меньше полутора сотен. Точно подсчитать ей не удавалась, так как сенсорика сильно сбоила, и подсчитать количество приведенных Святозаром бойцов она могла лишь визуально.
И в очередной раз, после продемонстрированного Святозаром, Мэй убедилась в том, что он есть никто иной, как пропавший пять веков назад без вести Нурарихён, который почему-то не желает представляться своим прошлым именем. Хотя какой в этом смысл, если она его в лёгкую разгадала?
— Как я понимаю, двое котят, прячущихся в чаще позади тебя, и цутигумо с ними, это пост охраны?
Обратился я к лисичке, которая всё никак не могла понять, отчего вдруг замер ёкай, животная ипостась которого паучок размером с микроавтобус. А понять его поведение было можно. Как бы я не старался скрывать свою ауру и экранировать от взаимодействия с миром, но она всё равно бьёт по паукообразным и не просто отпугивает, а словно фумитокс, вполне себе наносит реальный урон духовным оболочкам членистоногих, окажись те поблизости от меня. Тех же акромантулов она вообще убивает, разве что очень старые и сильные особи могут выдержать моё влияние на себя. А стал я таким видимо после того, как сожрал в одну харю дочурку Ллос.
Вот и цутигумо не стала исключением в своём страхе передо мной. Всё-таки она тоже арахнид, а моя василисковая суть, переродившаяся в божественного змия, является их антагонистом.
— Да, это разумные на службе правительства Китая, — ответила мне Мэй, при этом продолжая хмуриться, — ничего не понимаю, что это с ней такое, — Уже тише и не для меня, а просто вслух, пробормотала беспокоящие её мысли лисичка.