Следующей в бой вступила Мэй и вот здесь уже было противостояние двух родственных сил и проявлений, а потому случилась именно драка. За несколько секунд с момента начала их битвы между ними произошёл обмен более трёх сотен ударов, где в схватке участвовали все тринадцать конечностей и пастей двух разъярённых бестий.
Тут необходимо сделать небольшую отсылку к истории возникновения аякаши кицунэ и их взаимоотношений с расой людоедов фейри — лисов-оборотней. Аякаши кицунэ стали появляться на свет после того, как человеческая раса впервые столкнулась лисами-фейри. Естественно, первый контакт с людьми у людоедов был кровавым, но даже несмотря на подобное знакомство, нашлись идиоты, которые умудрились в своём воображении приписать этим тварям вполне себе нейтральные и даже положительные черты. Вот из этих вот представлений о том, какими являются лисы оборотни, на свет родилась раса аякаши-кицунэ, что воплотились из фантазий китайцев/японцев и негативной энергии, вырывающийся из разлома в наш план бытия, по линии которого расположен Японский архипелаг.
Так что фейри-кицунэ считают аякаши-кицунэ своей неудачной подделкой. Фейри презирают своих «подражателей» и при встрече с ними желают их тут же уничтожить.
Я, естественно, был готов вмешаться в любое мгновение и помочь Мэй, но этого не понадобилось. Аякаши была минимум на треть сильнее своей противницы, а потому оторванная голова фейри стала закономерным итогом их схватки.
А вот Конеко сделала всё в лучших традициях охоты кошачьего племени. Она не стала вступать в прямую схватку, она даже не стала показываться на глаза своей противнице, которая сломя голову неслась в сторону сияющего всполохами силы энергетического барьера, который сдерживал восьмихвостых, пока их словно в тире со второго эшелона защиты отстреливали архимаги, выясняя какие заклинания более всего эффективны против этих тварей.
И только когда девятихвостая находилась уже в считанных сантиметрах от возведённого архимагами щита и заносила для удара лапу и свои девять хвостов, напитанных силой, попутно увернувшись от десятка атак, позади неё (чуть сбоку и над холкой) из астрала выскочила Конеко. Один стремительный росчерк лапкой с выпущенными когтями, и моя киса легко снесла уродливую голову лисицы. Вот и вся схватка!
В принципе, на этом битва и закончилась. Вокруг нас, у границы, вдоль линии, где ранее был возведён барьер, вповалку лежали мёртвые тела восьмихвостых. Правда не долго можно было наблюдать тела мертвых лисиц. Мои вассалы, помня мой приказ, стали прибирать тела убитых ими кицунэ в свои пространственные карманы. Всё же это очень дорогостоящие и крайне редкие будущие ингредиенты, что пойдут на усиление моих рыцарей, а значит им самое место в кладовых ордена.
— Что-то как-то всё легко и скучно! — Альфонсо выглядел немного расстроенным и раздосадованным тем, что нам всё так легко даётся и что ему не представилось случая показать себя.
— А чего ты хотел? Ты оглянись вокруг и глянь кто с нами. Тут сплошь все архимаги, кроме моих учениц, и было бы странным, что больше двух сотен магов подобной силы могли натолкнуться на проблемы, — Да только всё это не надолго. Чувствую, что впереди нас здесь ждёт как минимум интересный противник, если судить по ловушкам, оставленным позади. И не только я об этом подумал.
— Одна надежда на ту лисицу, что ответственна за ловушку с порталом сюда и каменной лестницей. Уж она-то точно должна оказаться серьезным соперником, — озвучил мои мысли Альфонсо. И так-то оно так, конечно, да только вряд ли я пущу тебя с нею биться. Этот противник, как по мне, уж очень серьезный, и драться с ним должен буду я.
— И как бы она была не единственной, кто может нам преподнести здесь неприятные сюрпризы. А потому, будь серьёзен, друг!
И пока мы общались с побратимом, ведьмаки уже прибрали за собой и были готовы отправляться дальше.
А чуть пройдя вперёд, мы вновь натолкнулись на очередную каменную лестницу, вот только если предыдущая была выполнена из обычного горного камня, то здешняя была сложена из блоков больше похожих на породу вулканического происхождения. Не обсидиан, конечно, но что-то очень к нему близкое.
Естественно, перед тем как вступить на лестницу самим, я отправил вперёд своих клонов. И они без каких-либо проблем смогли подняться на ступенек пятьсот вверх и только после того, как стало ясно, что им ничего не угрожает, я, отправив их подниматься дальше, уже со своими вассалами и близкими вступил на лестницу, начав уже свой путь наверх. Ничего подозрительного по пути я не ощущал от лестницы и моя интуиция тоже молчала.
И так продолжалось до тех пор, пока мои клоны не достигли конца лестницы и не вышли на вершину горы, где был расположено величественное сооружение, похожее на японский замок эпохи средневековья с элементами китайской архитектуры, с пагодами и прочей азиатской атрибутикой. И именно в этот момент моя интуиция заголосила матом о надвигающемся трындеце, когда я со своими сопровождающими находился ровно на середине лестницы.
И к моему стыду, первой сориентировалась и стала действовать Иоланта, а не я. Хотя в этом нет ничего удивительного.
Уж не знаю, каким образом это удалось провернуть лисам, но здешняя лестница являлась тропой в серые пределы. На протяжении всего пути, камни из которых была выложена лестница, тянули из нас силу, но в очень незначительных для нас количествах. Да только я как-то не учел, что незначительное количество из двухсот одного архимага и четверых сущностей божественного ранга — это в сумме выходит дофигища!
И когда камень вобрал в себя необходимое количество энергии, он вдруг резко выпал из реальности вместе с нами, находящимися на лестнице, и провалился чуть ли не в план смерти.
И нам всем несказанно повезло, что с нами в тот момент была потомок Хель, что в считанные мгновения успела поднять вокруг нас модифицированные чары Вуали Морены и тем сам уберечь души архимагов от притяжения в серые пустоши, преддверия мира мертвых. Единственные, кому подобное не грозило опасностью были архимаги, достигшие подобного звания в школах смерти и демонологии. У них должно было бы хватить мастерства на то, чтобы уберечь себя от пагубного влияния Серых Пределов. Я же с женами и Мэй так же были в безопасности, мы всё-таки боги.
Нужно будет по возвращению обязательно вознаградить Иоланту! Она сейчас проявила себя великолепно и главное очень вовремя, дав тем самым время прийти в себя архимагам и на то, чтобы они смогли стабилизировать пространство вокруг себя и вернуть нас вновь в мир живых.
Когда умничка Певерелл уже защитила моих рыцарей, то от меня уже не требовалось никакой помощи, а потому я просто наблюдал уже за работой моих вассалов по собственному спасению. Разве что только учениц своих страховал, но так как они и ранее были укрыты всеми возможными щитами и находились под неустанным приглядом моих иллюзий, то моя забота была уже излишней.
— Твою ж! Это что сейчас было?! — сорвался мой побратим, и его можно понять, ведь шанс подохнуть только что был и у него.
— Иоланта? — обратился я с вопросом к самому компетентному среди нас специалисту в магии смерти, ведь именно при помощи неё нас всех чуть не отправляли на встречу с прародительницей Певереллов.
А Иоланта, к кому я обратился и привлёк всеобщее внимание, сейчас очень пристально рассматривала лестницу, точнее камень, из которого она была сделана и сейчас, склонившись и прикоснувшись к нему, словно во что-то вслушивалась. Её лицо было сосредоточенным, а взгляд хмурым.
— Никогда о подобном не слышала, но, кажется, я догадываюсь каким способом подобное смогли провернуть.
— И? — не удержался Альфонсо, поторапливая моего вассала к объяснению.
— Этот камень является концентрацией концепции смерти. Нечто подобное происходит с алтарями, которые целенаправленно посвящаются любому из аватаров смерти и на котором принесено множество жертв. Но если там камень наделяется сутью концепции уже в своём конечном облике, когда камень уже является твердой породой, то с этим всё иначе. Скорее всего на протяжении очень долгого времени в раскалённую лаву сбрасывались останки трупов, в которых те сгорали и растворялись. Расплавленную породу держали таковой очень долгое время и ей было скормлено огромное количество останков разумных. И только после того, как камень стал олицетворять собой смерть, ему дали остыть, а затем сделали из него блоки, из которых после сложили эту лестницу. А не почувствовали мы эманаций смерти от дороги потому, что после застывания лавы она стала по своим свойствам походить на обсидиан. Этот получившийся камень экранируют абсолютно любую энергию. Вот и не ощущаем мы некрос, заключённый внутри камня, только мне всё же удалось дозваться до силы прародительницы, частичка которой заключена в камнях.