Но этот источник домысел, который я считал невозможным к существованию, сейчас вовсю работал на благо курогитсунэ. Она смогла сделать свой артефакт родовым камнем, с помощью которого взяла источник под контроль и теперь вся его энергию отправлялась к ней в домен. Оттого-то мне и не удалось почувствовать его наличие рядом, а всё потому, что тварь даже крупицы силы источника не отпускала в окружающий мир, а жадно поглощала её своим эгрегором, куда всю её отправлял артефакт.
А ещё артефакт являлся нерушимым якорем, которым она словно когтем увязла в мироздании магического мира и вонзилась им в реальность, ухватившись за источник силы.
— Что же ты молчишь? Куда мою любимую сестричку подевали? Я-то думала, она освободившись от оков и восстановив разум, решила наведаться ко мне за отмщением, ждала её! Но вместо воссоединения семьи состоялась встреча с абсолютно неизвестными мне персонами, часть из которых почему-то сбежала. Нехорошо!
Курогитсунэ не унималась и продолжала свой откровенный монолог, увы, диалога у нас не выходило, так как мне было это неинтересно. Своего я уже добился, пока эта «хитрая лиса» заполонила всё пространство вокруг своей божественной силой, мой эгрегор словно амёба, накинувшаяся на инфузорию туфельку, обволок собой её домен и теперь дожидается лишь моей команды на то, чтобы начать поглощать свою жертву.
Лиса, наверное, даже в своём самом страшном сне не могла себе представить, что сможет повстречаться с богом, имеющим в своём распоряжении эгрегор с паствой верующих в него более одиннадцати миллиардов разумных. Откуда взялись одиннадцать миллиардов? Ну четыре миллиарда — это паства из этого мира, в которую входят и иудеи, и христиане с мусульманами. А вот остальные семь, это работа моих эмиссаров-попаданцев. Бродяги по мирам уже окупили сторицей вложенное в них. Вот один из таких и умудрился привести к вере в Творца аж целую планету с населением в три миллиарда разумных. В общем, лисица сама себя перехитрила. Ей ни в коем случае было нельзя допускать меня, бога, обладающего столь сильным эгрегором за плечами, в свой домен. Нет, будь я просто богом, без поддержки эгрегора Единого, то всё было бы не так радужно, и в лучшем случае я мог надеяться на возможность отсюда сбежать, окажись я в такой ситуации, но не сейчас. Не тогда, когда её домен оказался полностью окружён моим эгрегором, соответственно, и областью моей власти над реальностью. Всё же хорошая у меня маскировка. Не имей я возможности скрывать собственную силу, фиг бы я смог в такой спокойной обстановке подготовить будущее поле битвы.
— И почему ты мною не читаешься?! Отвечай немедленно!!! Почему я не могу ничего понять по твоей природе? — сорвалась тварь на крик, — Ты вёрткий словно змей! Или… Да быть такого не может! — и уже тише и с опаской, — Или может?
А я всё так же с лёгкой улыбкой на устах, глядя словно бы в никуда, был занят изучением артефакта из черепа и костей дракона. Чем дольше я тут находился, тем мне больше в нём становилось понятно. Но тут она задала очередной вопрос, на который я решил всё же ответить.
— Кетцалькоатль?! — мда… уже не в первый раз меня спутали с этим пернатым змеем. Хех…
— Нет, к этому добряку я никакого отношения не имею, — наконец-таки добилась своего курогитсунэ, раскрутив меня на разговор, — А отвечая на твой предыдущий вопрос о том, кто я такой…
Но не суждено ей было более ничего обо мне узнать, ведь на этом моя речь прервалась, так как я уже был готов уничтожить своего противника и поглотить её домен. Я не стал размениваться на разведку и прощупывание сил противницы. В целом мне уже были понятны её силы и возможности, а всё что мне будет интересным, я узнаю из её памяти, после того как её душа окажется в моём посохе.
Вся сила моего удара, что я сейчас произвёл, была нацелена даже не на саму девятихвостую, а на её домен, который вроде как и является самостоятельной величиной, но в то же время является продолжение/сателлитом божественного начала души курогитсунэ. Стоило же только мне совершить свою атаку, как мир вокруг нас содрогнулся, словно случилось землетрясение не менее двенадцати баллов по шкале Рихтера (в этом мире тоже был такой американский сейсмолог), и если я просто почувствовал колебание пространства, спокойно устояв на ногах, то курогитсунэ резко стало плохо, отчего она стала заваливаться к земле. Всё же она неразрывно связана со своим эгрегором и, когда я нанёс по нему удар, став поглощать своим божественным доменом, что ранее принадлежал Яхве и был посвящен Творцу, я, можно сказать, ударил по самому больному и уязвимому месту лисицы.
Это оказалось проще, чем я думал. Именно такие мысли пронеслись в нескольких потоках моего сознания, глядя на находящуюся без сознания и лежащую на земле курогитсунэ. Слишком остро лисичка отреагировала на моё покушение на её божественность, да только стоило мне подойти к ней поближе и занести над распростёртым на земле телом свой посох Архимага, как мне в ногу впился кинжал.
— Сдохни… тварь! — в гневе, с трудом преодолевая душевную боль, прошипела курогитсунэ, имя которой я даже не удосужился узнать.
Но не это меня сейчас беспокоило, а кинжал, который пробил насквозь мою стопу. Я практически увернулся, но не до конца. Тварь даже в таком плачевном состоянии умудрилась скрыть свои действия иллюзией, правда я смог её распознать, да только уже было поздно. Курогитсунэ, оттолкнувшись от земли, была нацелена кинжалом мне в грудь, но так как я подошёл к ней слишком близко и слишком поздно распознал иллюзию, она под её покровом умудрилась практически дотянуться до меня своим оружием. Я же в попытке отдалиться от неё прыжком в сторону, смог избежать ранения в туловище, зато подставил ногу, которую мне не удалось уберечь.
Но офигевал я сейчас не от факта самой ситуации и получения ранения, а от того, каким оружием на меня было совершено нападение и его последствий для меня.
У курогитсунэ откуда-то оказался кинжал с лезвием из адаманта, но даже не это меня шокировало, а то, что металл этот, находясь в виде острого клинка в моей физической оболочке, не причиняет мне должного урона.
Я должен был либо сразу сдохнуть или же как минимум валяться на земле и корчиться от боли какое-то время, перед тем как мои духовные оболочки оборвут связь с телом и моя душа отправится на перерождение, ведь этот металл разрушал все сложные и насыщенные энергетические структуры, и чем они выше уровнем, тем сильнее и быстрее разрушительное воздействие он оказывал. Обычный человек, неодаренный, даже разницы не заметит между раной, полученной от оружия из этого металла и обычного железа. А вот для бога этот металл смерти подобен. Во-первых, он пробивает любую энергетическую защиту, игнорируя её, во-вторых, этот металл неуничтожим и с лёгкостью режет любое физическое препятствия перед собой, но самой фиговое заключается в его взаимодействии с тонкими материями. Находясь в теле жертвы, этот металл рвет все духовные связи и первыми под раздачу попадают те, что соединяют душу с физической оболочкой. В общем, получив в тело несколько грамм этого металла, мне оставалось по идее жить не дольше нескольких секунд. На большее я не оценивал силу сопротивляемости моей души подобному воздействию. Да только фиг там плавал. Если бы я не обратил внимание на кинжал, который с такой лёгкостью смог пробить мою обувь, сделанную из моего выползка, то я бы вообще проигнорировал рану, а был бы занят убийством курогитсунэ и пленением её души. Но меня удивила та лёгкость, с которой кинжал миновал мою энергетическую защиту, что в виде щитов поддерживалась мною на себе и как он прошил насквозь сапог и мою ногу, а также некоторый дискомфорт, который кинжал доставлял моей конечности. Именно по этим причинам я и решил глянуть, что же это за оружие такое. И только когда из моей ауры сорвались диагностирующие чары, которые должны были мне помочь в моём желании разобраться в свойствах кинжала, которым мне была нанесена рана, я знатно струхнул, когда все мои плетения просто развеялись от соприкосновения с металлом, из которого был сделан клинок. Мне прекрасно был знаком подобный эффект, а темно-фиолетовый цвет клинка не оставлял никаких сомнений в названии металла, из которого он был сделан.