— Профессор, откройте, пожалуйста! — услышал из-за двери голос старосты своего факультета Слизнорт. А вместе с его отвратительным самочувствием и тем, что чары долженствующие помогать декану Слизерина в быту перестали реагировать на него, все это наводило на очень неприятные мысли, что портило ещё сильнее и без того поганое настроение.
— Добрый вечер, мисс Бёркс, и я надеюсь, что у Вас имеется очень веская причина, по который вы в столь поздний час стали ломиться ко мне в покои, — впервые на памяти Матильды и вообще всей карьеры Горация в Хогвартсе профессор зельеварения позволил себе открыто выразить свои истинные эмоции в тот самый момент, когда они представляли собой один сплошной негатив. Не было его фирменной отеческой улыбки, подбадривающей интонации, лишь раздражение и злость.
— Профессор, прошу меня простить, но дело и вправду срочное! Элизабет Сноу, ей сейчас очень плохо, отчего она не прекращая орёт и ей определённо требуется помощь. Мы с девочками не стали к ней приближаться, так как не специалисты. Вдруг она проклята или заражена?
— Ждите, — и захлопнув перед носом у своей студентки дверь, профессор Слизнорт, преодолевая слабость, направился к гардеробу, дабы переодеться. А что ему ещё оставалось делать? Ведь стук в дверь Матильды вырвал Горация из беспокойной дрёмы, отчего ему пришлось выбираться из уютной постели и, накинув поверх пижамы халат, идти встречать позднего визитёра. Но даже несмотря на то, что сознание профессора было спутанным, отчего ему с трудом удавалось рационально и здраво мыслить, всё было словно в тумане, он даже в таком плачевном состоянии не забыл о дресс-коде.
Спустя всего пять минут Слизнорту удалось одеться и выйти в коридор к ожидающей его там мисс Бёркс.
— Что можете рассказать о происходящем, не замечали ли вы сегодня за мисс Сноу каких-либо странностей или может быть она стала участницей необычных происшествий, случаев? — а параллельно с выполнением своих обязанностей как декана, Гораций был занят думами о причине его фигового самочувствия. Перед выходом он проверил свою кровь при помощи универсального индикатора собственного изобретения на предмет отправления, но он показал отрицательный результат и в этом плане с ним было вроде как всё в порядке, если, конечно, на него не обозлился магистр зельеварения или же алхимии, во что верилось с трудом. Он-то и знал всего двоих личностей, достигших таких высоких результатов в этих направлениях магического искусства, но он никогда не пересекался в своих делах с их интересами, а потому ну никак не мог стать мишенью для таких одиозных личностей.
Далее. Имеющийся в распоряжении диагностирующий артефакт так же не подтвердил наличия у него каких-либо проклятий. Конечно, стопроцентной гарантии ни индикатор отравления, ни диагностирующий артефакт не давали, но он был уверен в их исправной работе, а также в отсутствии у него отравления или проклятья. Ведь он ни на минуту не снимал защитных артефактов, принимал пищу и питье только после тщательной проверки, а с его паранойей, из-за которой он никогда не притронется к чужим вещам, от которых ощущается магия, что исключало возможность словить неприятность от проклятых предметов путём соприкосновения с ними аурой, эта угроза также была сведена практически к нулю. Вот и терялся сейчас в догадках о своём отвратительном состоянии Гораций.
Но уже спустя несколько минут он оказался в спальне Элизабет, где она лежала в своей постели свернувшись калачиком и уже не в состоянии кричать, лишившись последних сил, забылась в беспамятстве.
Гораций не был силён в чарах, но парочку универсальных и диагностирующих на самые распространенные случаи он знал, и при помощи которых сам регулярно проверялся на проклятья и отравления. Буквально после каждого случая нахождения среди людей, сразу как оказывался в уединении, а также после каждого приёма пищи, несмотря даже на то, что перед тем как приступить к еде он проверяет всё, что собирается есть, он пользовал на себе эти целительские чары из раздела диагностики.
И сейчас он именно эти заученные до автоматизма применения чары применил к Элизабет, да только они не показали ничего, что могло бы стать объяснением причины такого плачевного состояния подопечной Слизнорта. В итоге Горацию не оставалось ничего другого, кроме как подхватить ученицу его дома чарами левитации, применив их к одеялу, в которое была обернута страдалица и вместе с нею отправится в больничное крыло. Очень уж он не любил выносить сор из избы, ведь каждый такой случай показывал его несостоятельность как настоящего декана дома Слизерин. А уже выходя из части подземелья, где находились девичьи спальни и, оказавшись в общей гостиной факультета, а были у них и отдельные для мужской и женской половины учеников Слизерина, профессор столкнулся со старостой факультета — Джеймсом Трэвисом.
— Добрый вечер, профессор. До меня дошла весть о том, что мисс Сноу плохо. Считаю своим долгом помочь Вам сопроводить Элизабет, мы с мисс Сноу очень хорошие друзья, — уточнил по поводу своего фамильярного обращения к юной вертихвостке Джеймс, — а заодно поведать Вам о сегодняшнем инциденте, которому был свидетелем и одним из участников которого была мисс Сноу. Считаю, что есть вероятность взаимосвязи между двумя этими событиями, ссорой и её нынешним состоянием здоровья.
И хоть на самом деле сам Джеймс в это практически не верил, но подкинуть Слизнорту причин лишний раз дёрнуть зарвавшихся малолеток — он посчитал прекрасной идеей.
И следуя за деканом, который и не думал снижать скорость своего движения в сторону владений мадам Помфри, Джеймс, изображая сожаление о том, как низко пали нравы в их доме, носящем имя самого Салазара Слизерина, принялся за дословный пересказ произошедшего между Сноу и кузинами. Горацию же, если признаться, было глубоко начхать на присутствие рядом идиота Трэвиса и его душещипательный рассказ о том, как у них на факультете попираются многовековые традиции. В данный же момент Слизнорта больше всего беспокоило даже не состояние его подопечной, а его собственное. Джеймс же, не увидев и не услышав возражения по поводу своей инициативы, стал делиться в подробностях, рассказывать о сегодняшнем инциденте между мисс Сноу и мисс Блэк с мисс Гринграсс, периодически включая в своё повествование свои мысли. Ранее же, когда профессор нашёл в себе силы поинтересоваться у Матильды ещё только по дороге в спальню к мисс Сноу из своих апартаментов возможными предположениями о причине плохого состояния Элизабет, мисс Бёркс не упоминала об этом случае, так как сама о нём не знала. Во время этого инцидента, ссоры, Мария находилась в спальне и по сквозному зеркалу общалась с мамой.
— Сегодня произошёл конфликт между мисс Сноу с одной стороны и мисс Блэк и Гринграсс с другой. Но буквально с первых же оскорблений, прозвучавших в адрес первокурсниц, мисс Блэк было озвучено уточнение, что теперь за их честь достоинство, свободу и здоровье отвечает их наставник, и всё сказанное Элизабет в их адрес будет донесено до профессора Дрейка, ведь своим выпадам мисс Сноу задела авторитет их учителя и теперь ей стоит ждать санкций и ответных действий с его стороны в адрес себя и своего рода.
Слизнорт считал себя изощрённым интриганом, человеком утончённого склада ума и вообще воплощением идеального слизеринца, собравшего в себе все добродетели змеиного дома, у которого коварство и хитрость преобладают над всем остальным. Но то, что он сейчас видел и слышал рядом с собой со стороны старосты его факультета, побудило его непроизвольно поморщиться от столь грубой попытки изобличить мисс Блэк и мисс Гринграсс, подставив под даже не проблемы, а всего лишь небольшие затруднения, если даже на секундочку представить, что он воспримет всерьез эту версию в качестве возможной причины плохого состояния мисс Сноу. Но даже так, вот что он за плебей? Даже если в этом действительно виноваты мисс Блэк и мисс Гринграсс, он ни за что на свете не станет выносить подобное на всеобщее обсуждение. Он ведь не идиот ссориться с двумя, наверное, самыми богатыми и влиятельными аристократическими династиями Альбиона? Глядя же сейчас на Джеймса, Гораций стал сомневаться в неподкупности распределяющей шляпы, ведь как-то этот идиот оказался на его факультете. А ещё Слизнорту стало любопытно, что же такого произошло между мисс Блэк, мисс Гринграсс и наследником Трэвис, что этот дегенерат решил тут же приплести двух первокурсниц к этому происшествию.