— Всё уже готовы. Я немедля оповещу всех членов рода, чтобы спускались в родовой зал к алтарю. И уже через пять минут там соберутся все мои родичи, — А после сказанного, Финеас призвал Кричера, которому приказал немедля передать его требования всем Блэкам, что сегодня собрались под одной крышей, и насколько я понял, которые ещё даже не в курсе, что сегодня станут чьим-то вассалами, чтобы они спускались в зал с камнем рода, — Всё, можно спускаться.
Несколько минут неспешного хода через потайной путь, что вёл из кабинета главы рода прямиком в самое защищённое место мэнора — алтарный зал, и мы оказываемся в мрачном овальной формы помещении, стены которого выложены из плохо обработанного песчаника, который уже давно стал нечто большим, нежели простым камнем. Практически в самом центра помещения находился пятиметровый в диаметре, абсолютно ровный и гладкий, словно стол, базальтовый валун, что выполнял роль алтаря и родового камня, соответственно.
Мы оказались здесь первыми, и пока Лорд Блэк встречал своих родичей у главного входа в этот зал и проводил из внутрь, сами пройти без разрешения и помощи главы рода рядовые Блэки не могли. А я же находился сейчас напротив камня, изучая тот своим божественным восприятием, и мне не составило особого труда наладить контакт с добровольно запершейся в камне душой грозного Гримма, что стал духом хранителем Блэков. Когда я только коснулся сознания этого преданного пса, что не пожелал бросать на произвол судьбы свою стаю, которой стал считать потомков своего хозяина, он попытался взбрыкнуть и угрожающе зарычать на меня, придавив находящейся в его распоряжении магией родового источника, да только куда пусть и сильному духу, в чьём распоряжении находится сильный источник магии, тягаться с целым Богом с многомиллиардной паствой верующих? Так что фигурально потрепав пса за холку, вцепившись тому в неё своей змеиной сутью (всё это происходило в астральном плане отражения алтарного зала Блэков), я, дождавшись, когда пёсик заскулит и признает во мне альфу, отпустил бедолагу, который понял, что к нему в его угодья пожаловал кто-то намного опаснее и сильнее его.
И вот, стоя спиной к прибывшим и собравшимся по приказу Найджелуса совершеннолетним членам рода Блэк, я в то же время в одной из мерностей астрала своей третьей оболочкой души почёсывал разомлевшего под натиском моей божественной силы духа Гримма, но стоило мне только ощутить, как Лорд Блэк затворил двери в алтарный зал, тем самым оповестив меня, что все в сборе, я обернулся к моим будущим вассалам и первое, что услышал, после того как собравшиеся разглядели меня, кто же это такой оказался вместе с ними в святая святых их рода:
— Что этот безродный тут делает?! — и мне наверное даже не нужно пояснять, кто сморозил подобную глупость или же дурость. Это была офигевшая Вальбурга, которая оказалась столь поражена нахождением в этом зале меня, явно постороннего, кто не имеет никакого отношения к их славной семье, отчего вовсе потеряла связь с реальностью, что вновь одела на себя привычный для себя образ Леди Блэк. А в представлении Вальбурги она считает всех тех, кто не принадлежит к их благословенной семье, как минимум людьми ниже её достоинства!
— Найджелус, ты б ей что ли намордник одел или же вовсе посадил где-нибудь на цепь и в приличное общество не выпускал. Когда меня в последний раз подобным образом попытались оскорбить, род Малфой заполучил проклятье единственного наследника, которой по сей день довлеет над их семьёй и они не в силах с себя снять.
— Суууккаа!!! — прошипел Найджелус не хуже змеи, а в его руке материализовался кнут из чистой тьмы, которым он стал на глаза у всех хлестать эту идиотку и забил бы он её тут насмерть, если на восьмом ударе её не бросился бы прикрывать собственным телом Орион. Муж Вальбурги не посмел просить у Лорда своего рода пощадить его жену за очередную фатальную глупость, но и просто так смотреть, как её чуть ли не кромсают магической плетью, он не мог, а потому поступил единственно доступным ему способом, каким он посчитал, что сможет её уберечь от смерти.
— Достаточно, Найджелус. Пусть живут. Не хочу омрачать сегодняшний день смертью кого-либо из рода Блэк, — остановил я разбушевавшегося Финеаса, который уже пятый раз успеть приложить Ориона, но бедолага даже не пытался как-то прикрыться сам, а расположился так, чтобы максимально прикрыть супругу и защитить от новых ран, — Но имей в виду, что никого из отпрысков этой дуры и её потомков я в личные ученики не возьму. А теперь давай уже приступим к тому, зачем мы все сегодня здесь собрались. Но для начала, представь меня своей родне.
— Благодарю, милорд, — и чуть ли не в традициях японского этикета он совершил по отношению ко мне очень низкий, практически в девяносто градусов, извиняющий поклон, а после того, как разогнулся и обернулся к до этого жавшимся к стенам своим родичам, начал моё представление собравшимся, — Вы имеете честь быть представленными магу ныне известному как Ормарр Дрейк, что ранее носил имя Святозар Змиев, — на этом имени и фамилии вздрогнули все, в особенности всё ещё находящийся в сознании Орион, что укрывал свои кровоточащим телом не менее пострадавшую жену, — а до этого был известен миру как Салазар Слизерин!
А вот теперь все впечатлились по самое не могу, а я для полноты картины ещё своей магией их придавил и при этом Блэки не ощутили никакой защиты от воздействия со стороны маги рода, в эпицентре силы которого мы находились. Естественно, они вовсе поплыли, потеряв связь с алтарем, которая на фоне сияния моего дара, сравнимого с солнцем, выглядела как свеча в полуденный и безоблачный день!
А уже когда я посчитал, что достаточно демонстрации и прибрал свою силу обратно, свернув ауру, раздался душераздирающий крик полный отчаянья:
— Нееет!!! Кхаа… молю… простите… умоляю! — это были слова Вальбурги, наполненные горечью, болью, а вместе с ним ужасом о содеянном, и она, не взирая на ужасающие раны, от которых у нее в местах знакомства с плетью оголились кости рёбер и позвоночника, попыталась подползти ко мне. Мне, конечно, она как личность была неприятна, но смотреть на страдания женщины мне претило, а потому я исцелил Вальбургу и её мужа, но сказал следующее:
— Я не меняю своих решений и ты сама накликала лишение моего расположения на себя и своих потомков. Ты уже не молодая девушка, чьи оплошности и глупости можно списать на гормональные взбрыки. А потому поди прочь и ожидай своей очередности в принесении мне присяги в соответствии со своим статусом в роду. Будь благодарна уже за то, что я вовсе не отказался принимать твой оммаж.
А уже после того, как она вся в слезах, с заломанными в припадке отчаянья руками и внешне словно припадочная стала пятиться от меня (отвратительное, признаться, было зрелище), и при помощи мужа оказалась среди своих родичей, ко мне выдвинулся Найджелус. Настало время взять под свою руку сильнейший род Туманного Альбиона.
Когда Финеас оказался напротив меня, я к тому моменту уже располагался в удобном троне, что материализовал позади себя.
— Я, Финеас Найджелус, Лорд Блэк, от своего собственного имени и имени всего рода вверяю свою и рода Блэк судьбу и магию, с нашими жизнями и честью в руки Салазара и рода его Слизерин, — говорил же это всё Финеас, стоя передо мной на одном из коленей и вытянув ко мне навстречу сложенные лодочкой ладони рук, которые я следуя обряду у него «принял», для чего мне пришлось встать рядом. А уже после того, как я совершил ритуальное взятие из его рук предлагаемого Лордом Блэком от своего имени и всего своего рода ответственности за них, я наклонился к нему и ухватившись за предплечья, поднял Финеаса с колен и крепко обнял. Причём в данный момент равная часть моего сознания и концентрации, что пребывала здесь, находилась ещё и в астральном отражении этого зала, где я наносил на духовное тело Гримма печать служения, тем самым безвозвратно делая род Блэк своими подданными. Ну по крайней мере до тех пор, пока Гримм будет являться хранителем из рода. Печать же на нем будет своего рода резервной копией вассального договора между мною и родом Блэк, и если даже какой-то из будущих Лордов Блэк сумеет избавить свой род от оммажа мне, то со временем, буквально через поколение-другое, он восстановится и вновь возникнет на алтаре скопировавшись с сути Гримма на родовой камень, к которому тот привязан.