Я остаюсь в стороне. Хочу, чтобы он насладился этим моментом со своей командой.
Когда наши взгляды встречаются, я искренне улыбаюсь. Волк начинает приближаться ко мне, как рыцарь, собирающийся поцеловать принцессу, и у меня в животе порхают бабочки.
Я хочу его поцеловать. Мне нужно, чтобы страсть во мне взорвалась. Мне нужно, чтобы наши тела говорили друг с другом порывисто, страстно, неконтролируемо. Между нами нет ничего среднего. Или всё, или ничего. Ад или рай. Но наш будущий поцелуй прерывает его команда, подталкивающая его к тому, чтобы занять первое место на подиуме.
Он держит в руках кубок и брызгает шампанским вокруг себя. Я не могу сдержать смех, радуясь редким моментам счастья Волка. Гонки – это то, что делает его цельным (наряду с его зависимостью от побед и контроля).
Следующий час я провожу рядом с Волком. После разговора с журналистами и спонсорами его команды мы возвращаемся в его гараж. Я оставляю Аарона наедине, чтобы он мог обсудить это с генеральным директором своей команды Лонгфордом. Я замечаю Томаса в углу, он наблюдает за трассой, засунув руки в карманы. Кажется, ему тоже не нравятся толпа и репортеры.
— Могу я присоединиться к вам? – Он одаривает меня теплой улыбкой в знак согласия. — Приятно побыть одному, а?
— Ты меня поймала, – смеется он. — Я люблю гонки, но публичные мероприятия, камеры, слава – всё это меня утомляет. Наверное, я подаю не лучший пример для Аарона.
— Думаю, хорошо быть с кем-то, кто тебя понимает. – Я прочищаю горло, мысленно отмечая, что в этом разговоре я не говорю о нас с Аароном. Волк вот-вот получит то, чего хочет. А это значит, что я ему больше не нужна. Я выполнила свою часть соглашения. Я нарушила свои правила, но у соглашения есть срок действия. У нас есть срок действия.
— Ты права. – Томас смотрит на меня так, будто чувствует моё замешательство. — Знаешь, после гонки всегда испытываешь эмоции. Ты испытываешь прилив адреналина, а потом тебе нужно вернуться в реальность. Это довольно сложно. – Он приподнимает бровь. — Именно поэтому гонщики делают это снова и снова.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. – Больше, чем он думает. Я пережила это. Аарон – мой источник адреналина. — Что ж, мне пора возвращаться.
— Было очень приятно познакомиться с тобой, Элли. Надеюсь, ты будешь приходить чаще.
Когда он одаривает меня доброй улыбкой, у меня внутри все сжимается от осознания того, что этого никогда не случится.
— Было здорово познакомиться с вами.
Вернувшись в наш отель, мы с Аароном почти не разговариваем друг с другом. Это конец. Конец незабываемой недели.
Я закрываю чемодан и проклинаю своего босса, которому я срочно нужна в Нью-Йорке. Мне нужно быть в аэропорту через час. Аарон предлагает меня проводить, но в это время ему нужно провести пресс-конференцию перед поездкой во Францию на следующий Гран-при. Всё кончено. Мне нужно вернуться в реальность, и это чертовски больно.
Мы неловко стоим в коридоре отеля, глядя друг на друга. Я ненавижу прощания. Я ненавижу прощания с Аароном, которые кажутся вечностью.
— Думаю, на этом всё. Наше соглашение расторгнуто, – неуверенно говорю я.
— Думаю, да, – соглашается он совершенно спокойным тоном. Ему всё равно, что я ухожу.
Я пожимаю плечами, чувствуя себя, почему-то, обиженной.
— Хорошо.
Он не отвечает, но его взгляд блуждает по моему лицу. Я нервничаю. Мне не нравится, что всё так туманно. Он должен ответить мне, кто мы друг другу.
— Мы вообще друзья? – Мой голос хриплый. Полностью фальшивый. Полностью эмоциональный.
Мама всегда говорила мне, что нельзя заставлять мужчину брать на себя обязательства, иначе ты его отпугнёшь. За эти несколько дней я нарушила все правила с Волком. Я показала ему свою ревность, а теперь и свои эмоции.
— Мы никогда не будем друзьями, Элли. – Я сглатываю, нахмурив брови. Я не ожидала такого сухого ответа. Он ухмыляется, заметив мою реакцию. — Я не хочу трахать своих друзей.
Он собирается взять мой багаж, но я успеваю сделать это сама. Мне не нужен спаситель. Мне не нужно, чтобы он вёл себя со мной как рыцарь. Я гордо улыбаюсь ему.
— Верно. Мы одержимы друг другом. Хорошо, что ты не будешь одержим мной, когда окажешься на другом конце континента.
Я хочу верить, что между нами есть какая-то связь, хотим мы этого или нет. Но я слишком хорошо знаю эту историю. Придёт следующая дурочка, и я стану для Волка смутным воспоминанием. Снова незначительной. Он может получить моё тело, но не мою гордость.
Я целую его в щёку на прощание. Он удивлённо хмурится, а я избегаю зрительного контакта. Единственное, что я могу контролировать, – это уйти вместе с классом. Я направляюсь к выходу, моё сердце болит и разрывается на части.
У меня перехватывает дыхание, я отгоняю от себя эмоции. Он предложил мне иллюзию мира, полного возможностей, но теперь мне нужно проснуться.
— Ma belle – моя красавица.
Два слова от него. Два слова, и я таю.
Я оглядываюсь на него.
— Да?
— Ты застряла со мной, не забывай об этом, – говорит он с присущей ему уверенностью, высовывая язык, чтобы соблазнительно облизать верхнюю губу. — На другом континенте или нет. Ты от меня не избавишься, – обещает Волк.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Три слова
Что касается чувств, они взрываются, когда ты меньше всего этого ожидаешь. У меня на мольберте чистый холст, картины в стороне, и я чувствую желание выразить себя.
Собираю волосы в пучок, прежде чем взять плоскую кисть и чёрную краску.
Ненавистные брызги угольно-чёрного на холсте. Разбрызгиваю оттенки оникса. Пустое пространство – мой враг, моя кисть – меч, мои цветовые оттенки — свидетели хаоса, которых я создаю. Слова Нины эхом отдаются в моей голове.
— Это не то, о чём я тебя просила. Это чушь, – прокомментировала она, когда я принесла ей интервью о Волке. Мне нужно больше чёрного. — Здесь нет грязи. Я плачу тебе не за то, чтобы ты хорошо проводила время. – Почему она никогда не бывает довольна? Краска с моих пальцев теперь на щеке, когда я провожу рукой по лицу. Мне хочется кричать, рвать и крушить всё на своём пути. С тех пор Нина анализировала каждое моё действие, как стервятник, пахнущий кровью, и от этого у меня по спине бежали мурашки. Я снова пишу о бессмысленных сплетнях, и мне это ненавистно.
— Спать со своим источником должно быть выгодно. Мне нужно больше. Дай мне больше.
Наверное, она видела заголовки о нас с Волком на Гран-при Канады. Я устала от этого. Я хочу только одного.
Свободы.
Я беру кисть для рисования мелом и пишу серебристо-серым цветом слово «свобода» слева направо, строчка за строчкой, как ребёнок, выполняющий наказание. У моей колонки появилось больше поклонников по всему миру – это, наверное, единственная причина, по которой меня ещё не уволили. Читателям понравилось погружаться в мир «Формулы-1» и видеть человеческую сторону Волка. Я опубликовала в интернете запись интервью, как посоветовала мне Таня, и это изменило образ Волка: из злого бога он стал похожим на богоподобного. О нас написали несколько статей-сплетен. Характер наших отношений заинтриговал фанатов – и меня тоже. Где мы находимся?
Ключ.
Я рисую тень от ключа, смешивая штрихи серебряной и ониксовой кистей. Сглаживаю края водой. Волк, гонщик, который не выходит у меня из головы, посылает мне противоречивые сигналы. После Гран-при Франции мы несколько раз встречались в свободное время, хотя все наши свидания заканчивались одинаково. Наши встречи на закате на пляже заканчивались поцелуями, пока люди не начали пялиться на нас, и Волк не стал территориальным, сузив глаза. Что касается ужина, мы никогда не приходили вовремя, и большую часть времени я была без трусиков. У нас появилась привычка разговаривать по телефону. Ну, я разговариваю. Он слушает. Иногда он отпускает пошлые комментарии со своей обычной уверенностью.