Как и сказала Моника, мы испорченные.
Разрушение или страсть. Обладание, поглощение друг друга, превращение другого в зависимость. С ним всё предельно и в то же время преувеличено. Мы только учимся прислушиваться к своим чувствам. Мы не знаем, как открыть свои сердца. Мы учимся исцеляться. Развиваться. Может быть, однажды мы разрушим стены друг друга, но впереди ещё долгий путь. И всё же я знаю. Я знаю, что принадлежу ему.
— Ты причинил мне боль.
Он обхватывает мои щёки ладонями, его глаза ранены моими словами. И единственное, чего я хочу, – это чувствовать нашу близость. Быть под его прикосновениями. Он нужен мне больше, чем кто-либо другой. Мне нужно, чтобы он показал мне, что я другая.
Значимая.
Его губы сливаются с моими в сладком, нежном поцелуе. Такие поцелуи убеждают меня, что есть только я. Такие поцелуи заставляют поверить ему. Это его способ попросить прощения за то, что он такой, какой есть. И это прекрасно. Пока он принадлежит мне.
— Давай уйдем отсюда.
Я застенчиво улыбаюсь. Верю в него. В нас.
Иногда девушке нужно сказать всего три слова. Иногда ей просто нужен поцелуй.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Загадать желание на фонарь
Удивительно, как много всего может измениться за год.
Год назад я была со Стефаном и не узнавала себя. Я терпела оскорбления. Крики. Критику. Это нужно было прекратить. Чем больше я плакала, тем счастливее он казался. Он возвышался над моими страданиями. Меня никогда не было достаточно. В день моего рождения я лежала в постели, чувствуя себя несчастной. Уродливой. Использованной. Мне было стыдно. Я хотела уйти, но не могла с ним расстаться – боялась, что не найду никого другого, и продолжала надеяться, что он изменится.
Я помню его слова: «Ты никогда не найдёшь никого лучше меня. Кого-то, кто будет мириться с твоим характером. Кто будет любить тебя такой, какая ты есть».
Букет роз – жёлтых роз – и лживый пост в соцсетях о том, как мы счастливы, – вот мои подарки на день рождения. Он флиртовал с несколькими женщинами. Не в его вкусе. И хотя он продолжал отрицать это, я задавалась вопросом: а что, если он мне изменяет? Часть меня радовалась. Это дало бы мне зелёный свет на то, чтобы порвать с ним. У меня была бы причина. Другая часть меня чувствовала, что я параноик. Мой разум был слишком затуманен, чтобы думать – или даже переживать по этому поводу в тот момент.
Он принёс мне дорогую сумку. Такую носят светские львицы.
Шикарные. Экстравагантные. Богатые. Не в моём стиле. Но его жест, который стал появляться всё реже, показал, что ему не всё равно. Вот почему я осталась. Я хотела верить, что мои страдания – в моей голове, что я параноик. Что это всё моя вина. Иногда он проявлял великую доброту, и я надеялась, что это будет происходить чаще. Я всё время вспоминала, каким был Стефан, когда мы впервые встретились. Нежный. Заботливый. Любящий. Я всё думала, что он вернётся к тому, каким был раньше, и будет любить меня так же, как раньше. Но я цеплялась за воспоминание – воспоминание, которое даже не было правдой. Я никогда не была счастлива. У меня была лишь иллюзия счастья. Я цеплялась за надежду, которой никогда не было.
— Ты такая неуверенная в себе. – Вот что он ответил, когда я спросила, любит ли он меня. — Конечно, люблю. Просто есть какая-то часть, которую я не люблю, – добавил он.
Сбросив штаны. На четвереньках. Глотая гордость. Я вспомнила, как безэмоционально смотрела в стену, когда Стефан вошёл в меня.
Год назад, на мой день рождения, меня трахнули. Сильно. Без страсти. Без зрительного контакта. Без нежных прикосновений. Просто трахнули с одной целью. Чтобы удовлетворить Стефана. Чтобы отдавать, не получая. Использованная и несчастная.
Я плакала, не произнося ни слова. Безропотно принимала его унижение.
До определенного момента я задавалась вопросом, во что я превратилась?
Мне нужно было выбраться.
Мне нужен был кто-то, кто помог бы мне.
И сегодня я, наконец, свободна.
— Что это за место, Аарон?
Я продолжаю разглядывать ослепительный пентхаус. Здесь все просторно. Роскошно. Пространство занимает лишь необходимый минимум мебели. Холодно и современно. Из огромных окон открывается захватывающий вид на город. Интересно, может ли это быть его домом? Я знаю, что его главный дом находится в Монако.
— Пойдём.
Он ухмыляется и хватает меня за руку, чтобы отвести на свой балкон. Балкон – это мягко сказано. Я могла бы разместить на нём всю свою гостиную. У него есть гигантский открытый бассейн без бортиков, в котором вода переливается через самый большой край, словно у него нет границ. Он подсвечен розовыми и синими огнями, контрастирующими с сумеречной ночью. Я недоверчиво качаю головой. Вся эта роскошь. Он не в моей лиге. Он – мечта, мужчина, который на вершине мира, а я – суровая реальность, одна из тысяч огней в зданиях, обращённых к нам.
— Тебе не нужно было снимать жильё, чтобы произвести на меня впечатление, Аарон.
Я обнимаю себя руками, всё ещё поражённая видом.
Он начинает медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, и его глаза сверкают от вожделения.
— Это моё жильё. – Я широко раскрываю глаза. Я и не знала, что у Аарона есть квартира – или чёртов пентхаус – в Нью-Йорке. Кажется, его забавляет моё замешательство. — Мой главный дом находится в Монако, но мне часто приходится ездить в Америку. Поэтому в прошлом году я купил эту квартиру. – Его язык соблазнительно высовывается изо рта. — Мы почти соседи, ma belle – моя красавица.
Меня охватывает трепет надежды; я делаю предположения, которых, вероятно, не должна делать. Аарон ничего не делает просто так, и я чувствую, что он не стал бы показывать мне свою квартиру без причины. Это его личное пространство. Личное пространство, которым он поделился со мной.
— Это очень…по-твоему. – Высокомерно. Великолепно. Идеально.
Он бросает рубашку на стол рядом с собой, его обнаженный мускулистый торс оказывается передо мной.
— Отличная ночь для купания. – Расстёгивает ремень, прежде чем спустить штаны и боксеры на пол, не сводя с меня пронзительного взгляда. Через секунду его обнажённое тело Адониса предстаёт передо мной. Черты греческого бога мгновенно заставляют моё тело жаждать его. Хищные глаза пронзают мою душу. Харизма Волка разжигает во мне огонь, поглощая остатки самоконтроля. — Только обнажёнными, конечно.
На его губах появляется тень улыбки, когда он скользит взглядом по моему полностью одетому телу. Элегантно ныряет и плывет под водой, пока не достигает конца бесконечного бассейна. Проводит руками по своим обсидиановым волосам, убирая их со лба. Обхватывает руками бортик бассейна, приподнимая бровь, словно бросая мне вызов.
Он – воплощение альфы и омеги. Лидер, доминирующий и контролирующий, как альфа. Но ему никто не нужен, он устанавливает свои собственные правила, как омега. Он – мое начало или мой конец. Мой спаситель или мой ад. Противоположный и противоречивый, но цельный.
Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как сталкиваются противоречивые чувства. Мое прошлое, преодолевая остатки моей неуверенности, заставляет меня стоять здесь. Мое будущее, желающее воспользоваться возможностью оказаться на высоте пятидесяти этажей, чтобы плыть рядом с моим падшим богом.
Я делаю глубокий вдох и расстегиваю молнию на платье под его требовательным взглядом, рассматривающим меня от макушки до пят. Я никогда не смогу спрятаться от Аарона. Я обнажаю себя так, как никогда раньше. Мой живот горит, и я облизываю губы, прежде чем почувствовать острую боль в сердце от того, как великолепно он выглядит. Мои руки начинают дрожать, я чувствую, как моё тело мучительно реагирует на суровую правду, которую я пыталась отрицать. Увидев его между тьмой и светом, я осознала…