Я сильно и быстро влюбляюсь в Аарона, не в силах себя контролировать.
Без предупреждения.
Без гарантий.
Без возможности вернуться.
Опускаю платье на пол, сбитая с толку своими чувствами. Я делаю шаг к бассейну, стоя в красном кружевном белье. Аарон плывет ко мне, его глаза темнеют от желания. Сам того не осознавая, он медленно проникает в мою душу, пока не завладевает всем моим существом. Я снимаю туфли, прежде чем откинуть волосы назад. Наши взгляды встречаются, и это придаёт мне сил, чтобы преодолеть своих демонов. Я расстегиваю бюстгальтер, прежде чем подавить свою неуверенность. Я никогда не думала, что у меня хватит смелости раздеться перед мужчиной. Но когда вижу себя его глазами, это ошеломляет. Опускаю бюстгальтер на пол, моя грудь высвобождается. Мои соски твердеют от холодного воздуха вокруг нас, снимаю трусики, прежде чем сесть на край бассейна рядом с ним, опустив в воду только пальцы ног.
— Что-то не так? – Он хмурит брови, пытаясь понять мое молчание.
Да. Все не так. Я так сильно по нему скучаю. У меня порхают бабочки в животе. Я слишком сильно влюбляюсь. Слишком рано. И одного его знака будет достаточно, чтобы я полностью влюбилась. Безумно. Это нереально. Я качаю головой, обещая себе, что никогда не позволю ему владеть мной.
Я не смогу произнести мир на букву «Л». Стефан разрушил его ради меня. Все так делали. Это мой секрет.
Он стоит передо мной, вода доходит ему до живота. Его руки чувственно гладят мои бёдра, прежде чем он хватает меня за талию и медленно поднимает, прижимая к своей груди. Я обхватываю его бёдра ногами и обвиваю руками шею, прижимаясь грудью к его груди, и чувствую, как вода согревает моё тело. Он обнимает меня за спину, и я улыбаюсь, когда чувствую, как его твёрдость прижимается ко мне, но в этот момент дело не в сексе. Это нечто большее. Мы не торопимся, пока не можем больше.
Я целую его влажные губы, а он нежно гладит меня по волосам. Медленно. Чувственно. Как будто мир остановился, как будто всё вокруг нас исчезает, кроме него. Он подводит нас ближе к краю бассейна, чтобы полюбоваться видом, я сажусь к нему на колени.
Он так мучает меня. Он терзает мою душу, даже не подозревая об этом.
— Это чудесно, Аарон.
Ты чудесен.
— У меня тоже есть для тебя подарок, но это на потом. – Он улыбается, но я замечаю, что ему не по себе. Он не привык к эмоциональной связи. К близости. Но он старается. Для меня.
Он прочищает горло, прежде чем показать мне желтые небесные фонарики на столе рядом с нами.
— Ты знаешь, для чего они?
— Не совсем. – Я знаю, что это дань культуре, но я понятия не имею, для чего они на самом деле.
— Они используются для очищения, избавления от всего, что тебя беспокоит. Они символизируют начало. Что-то вроде новой тебя. – Он замолкает, пытаясь подобрать слова. — Поскольку сегодня тебе исполняется двадцать четыре, я подумал, что они могут стереть…некоторые плохие воспоминания. – Я сразу же вспоминаю жестокие прикосновения Стефана. Его разрушительные слова, которые врезались мне в сердце. Позорную неуверенность, которую он во мне посеял.
Я смотрю на Аарона, не находя подходящих слов. Он понимает меня. Он понял, что мне нужно, ещё до того, как я смогла осознать это сама. Он показывает, что по-своему заботится обо мне. Мужчина, который не заводит романов, сегодня обещает мне будущее. Обещает, что мы отпустим наших демонов. Тех, кто блокирует наше будущее. Тех, кто не позволяет нам исцелиться.
— Спасибо, Аарон. – Я самодовольно улыбаюсь, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком эмоционально. — Как я должна это сделать?
— Я не совсем уверен. Просто загадай желание, самое сокровенное, а затем зажги фонарь, прежде чем отправить его в небо.
— Сделай это со мной, – умоляю я его взглядом лани. Аарон откашливается и смотрит на меня так, словно пытается понять, можно ли мне доверять. Я беру его за руку и прижимаюсь к нему всем телом, мой голос звучит слабо, я пытаюсь ещё раз заставить его открыться мне. — Я знаю, что твоё прошлое под запретом, но я…я хочу узнать тебя. Всёго тебя.
Глубокая печаль охватывает его, и он делает глубокий вдох.
— Помнишь первую ночь, когда мы приехали на Гран-при Канады? – Я киваю. В тот день позвонила Моника, и он изнурял себя тренировками в спортзале.
— Ну, это был день смерти моего брата. И я был с тобой, так хорошо проводил время, что я... – Он смотрит на воду, его взгляд затуманен. — Что я забыл об этом, пока Моника не заставила меня вспомнить. – Его губы кривятся в отвратительной улыбке, как будто он винит себя за то, что не хочет жить дальше. — Он умер два года назад, и это была моя вина. – Его голос дрожит, эмоции пытаются взять его под контроль. — Я убил своего брата, Элли.
Его пронзительный взгляд встречается с моим, и все, что я вижу, – это его боль.
Я приоткрываю губы, задерживая дыхание.
— Я уверена, что это не твоя вина, – шепчу я, поглаживая его по руке, чтобы облегчить боль в его душе. — Я здесь, Аарон.
— Ты не будешь смотреть на меня так же, как раньше.
— Я сомневаюсь в этом. – Я кладу голову ему на грудь, обхватываю его тело руками, прежде чем поднять на него глаза. — Ты можешь мне доверять. – Он смотрит на меня с грустью, как будто готов попрощаться. Я беру его за руку. — Ты не можешь всё держать в себе. – Я ободряюще киваю ему, чувствуя, что он вот-вот расскажет мне правду.
После долгого молчания он наконец говорит.
— В тот день я подрался с кучкой ничтожеств. Я был в ярости. – Он морщит лоб, словно пытается стереть болезненное воспоминание, его кулаки сжимаются, а глаза краснеют. — Я был сам не свой. – Он отстраняется от меня, прежде чем бесстрастно уставиться на открывающийся перед нами пейзаж. — Я должен был привезти брата на рабочую встречу, но наша машина была у механика, чтобы починить противотуманные фары, поэтому я одолжил спортивную машину Томаса. – Он сжимает в кулаках бортик бассейна. — Когда я участвую в гонках, я забываю. Мой брат что-то говорил, но я едва его слышал.
Выражение лица Волка становится презрительным.
— Там был светофор, я знаю, что он горел зелёным. Я видел это. – Его горло дрожит, губы трясутся, все мышцы напряжены. Он поворачивается ко мне лицом, в его глазах читается глубокая боль. — Я видел, что он горел зелёным, Элли, клянусь.
Я беру его за руку, а он снова отводит от меня взгляд. Пытаюсь сморгнуть слёзы, которые уже наворачиваются на глаза, когда я вижу, как он страдает.
— Итак, я продолжил гонку, но не знаю, что произошло. С другого конца дороги на полной скорости выехал грузовик. И врезался в нас. Он ехал прямо на нас, не сбавляя скорости, я попытался развернуться, но было слишком поздно. Я, чёрт возьми, гонщик «Формулы-1», и я не мог…
Он издаёт громкий крик ярости, и у меня замирает сердце. Я с трудом удерживаюсь на ногах, чувствуя всю его боль, пока он продолжает рассказывать о своём личном кошмаре.
— Я выжил, но мой брат…он умер от травм, полученных в результате аварии. Я не смог его спасти. Я, чёрт возьми, убил его.
Он уходит от меня, повернувшись ко мне спиной, как будто не хочет, чтобы я заметила его страдания.
Я изо всех сил пытаюсь говорить, вытирая слёзы, которые текут по моим щекам.
— Аарон, несчастные случаи случаются. Я не могу себе представить…
— Почему смерть забрала его, а не меня? – рычит он. — Каждый чёртов день я рискую на трассе. Мне всё равно, умру я или нет, но смерть продолжает меня спасать. Это я должен был умереть, а не он!
В душе Волка осталась только боль. Как и на его татуировке. Череп символизирует смерть его брата, а волк…это он. Он одинокий волк. Альфа-волк без стаи.
— Мы не можем контролировать смерть, Аарон. – Я не могу представить, что он пережил. Видеть, как человек, которого ты любишь больше всего на свете, умирает у тебя на глазах, – это самое ужасное. Вот почему Волк не пришёл на похороны брата. Стыд. Чувство вины за то, что ты уничтожил то, что было для тебя так ценно.