— Ты все это время искала принца, а я не такой мужчина, верно? – Слезы катятся по щекам, когда я наблюдаю, как Аарон впервые ломается. В конце концов, он смертен. — Он был прав, – говорит он сам себе с отвращением на лице.
Он такой же, как я. Неуверенный в любви. Я вижу в нем только небесную, серафическую красоту. И все же кто-то в его прошлом причинил ему боль, до такой степени, что он видит только свою собственную тьму. Мы похожи. Вот почему я не могу дать ему то, что он хочет.
— Не говори так. Ты невероятный, ты...
— Ты знаешь, почему я предложил тебе это соглашение? – Он прерывает меня, его волнение растет.
— Нет.
— Я всегда хотел тебя. С того самого момента, как я увидел тебя, Элли.
Мое сердце замирает. Разбивается о землю, как осколки разбитого стекла. Острые края моего оставшегося сердца, словно кинжалы, режут мою душу. Его пронзительный взгляд не отрывается от моего и способствует моему разложению.
— Сначала это было физическое влечение. Но в ту ночь ты не была похожа ни на одну из женщин, которых я встречал. Я хотел познакомиться с тобой поближе. – Он делает шаг ко мне, подавляя меня своим ростом. — Но единственный способ заставить тебя влюбиться в меня, или добиться этого, – это заключить с тобой соглашение.
— Почему? – Мой голос дрожит, плачет, воет.
— Потому что, если бы я пригласил тебя на свидание, не играя в игру, ты бы никогда не согласилась. Мне нужна была возможность увидеть тебя снова. – Он на мгновение опускает взгляд. — Так что, если бы мы с тобой договорились, нам пришлось бы видеться, и со временем… я смог бы завоевать тебя.
В тот момент, когда я чувствую себя застрявшей в подвешенном состоянии, полностью принадлежащей тьме, начинается дождь, и буря обрушивается на нас. Несколько человек на улице убегают, спасаясь от жестокого ливня, но мы не двигаемся. Принимаем его полностью. Стихия – отражение того, что творится в наших сердцах.
— Но в первую ночь, когда мы переспали, ты убежал? А как же твои спонсоры и команда?
Сотни вопросов крутятся у меня в голове. Я всегда думала, что была для него игрой. Но он сделал игру для меня.
— Я боялся причинить тебе боль. Я потерял контроль, а со мной такого никогда не случалось. Я наконец-то почувствовал, и это напугало меня до чёртиков, – он откашливается, прежде чем его взгляд встречается с моим. — Я Аарон ЛеБо, неужели ты думаешь, что мне нужно было делать всё это, чтобы получить контракт на гонки? Конечно, СМИ преследовали меня, но в глубине души я хотел, чтобы весь мир знал, что ты моя.
Я вспоминаю слова Моники. Аарон не делает того, чего не хочет. Соглашение было ложью. Аарон сделал всё это, потому что хотел меня. Всё это время.
Он загнал себя в ловушку, желая обладать мной, но в итоге я завладела им.
— Как я и говорил тебе. Я всегда хотел тебя. Даже когда сам этого не осознавал. – Он гладит меня по щеке, приближая свой лоб к моему, ливень смывает наши грехи, наше прошлое.
Мы оба – Маскарад. Мы носим маски, скрывающие нашу истинную сущность ото всех, кроме нас самих. Я всегда знала, что нас объединяет нечто более сильное. Он – недостающая половинка моей души. Мы созданы из одной и той же сущности, и все же мы – противоположные части, дополняющие друг друга.
— Аарон…Я... – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он отстраняется.
— Я знаю, как больно тебе это говорить. Я знаю, что это разорвёт тебя на части. Я знаю, что это будет значить для тебя. Что ты потеряешь контроль надо мной. Что ты принадлежишь мне. — Его глаза темнеют, и я вижу только боль. Он требует, чтобы я намеренно причинила себе боль, дала ему то, что нужно его демонам. Уничтожила себя, чтобы спасти нас. Жертва. — Вот почему это лучшее доказательство. – Его взгляд впивается в мой, пытаясь заставить меня прижаться к нему. — Я борюсь за тебя. Но теперь твоя очередь бороться за меня.
Вопреки всему, Аарон боролся со своими демонами ради меня. Он всегда был рядом. Спасал меня. Давал мне то, чего я жажду. И теперь я нужна ему, чтобы спасти его. Я бы хотела сказать это. Я хочу. Но не могу. Ущерб, который он может мне причинить, равен моей любви к нему. Это так же сильно, как гнев богов. Однажды он отвернулся от меня, оставив бездушным призраком. Если я признаюсь ему в любви, это будет означать, что я порабощаю себя. Из моих глаз текут слёзы, мне больно, но я не могу произнести эти слова. Я сломлена, я знаю это. Но мои страхи овладевают мной, парализуют меня.
— Мы можем не торопиться?
Я умоляю, зная, что мы никогда не умели действовать медленно. С нами всегда было «всё или ничего».
— Нет, этого недостаточно, Элли.
И вот так я создала наш апокалипсис. Начало нашего конца. Когда он поворачивается ко мне спиной и уходит, я чувствую, что тону всё глубже, пока не достигаю конца беспросветной зоны. Я остаюсь стоиком, во власти хаоса.
— Я не могу оставить тебя здесь одну. Я провожу тебя до твоего отеля.
Он отворачивается, и я киваю, не в силах говорить.
Мы молча идём, пока не доходим до двери, которая символизирует конец. Буря стихает, я чувствую пустоту. Ничто. Мы неловко стоим здесь, зная, что каждая секунда молчания отдаляет нас друг от друга на многие километры. Наша история, все месяцы, что я знала его, прокручиваются в моей голове, страсть и разбитые сердца, от конца к началу.
— Я не хочу тебя терять, – шепчу я, не глядя ни на кого, пытаясь переплести свои пальцы с его.
— Прощай, Элли.
Он отпускает мою руку и исчезает, как сон, а я остаюсь наедине со своим адом.
Закрыв дверь, я плачу. Выплакиваю своё сердце, но всех слёз, пролитых из-за этих слов, недостаточно, чтобы стереть память о нём. Я падаю, моя боль сокрушает меня, уничтожает. Что я сделала? Я чертовски сильно люблю его, почему я не могу сказать это? Он был тем самым для меня.
Единственным.
Я думала, что это Аарон был обречён на ад. Но это была я.
Это я разрушила нас.
Он боролся со своей тьмой ради меня, но я позволила своей поглотить меня.
Это он.
Взгляд его глаз, бесстрашный и полный отчаяния. Сильный и уязвимый. Красивый и сломленный.
Одинокий Волк. Наполовину человек, наполовину зверь.
Между тьмой и светом его брови нахмурены, как будто он ведёт вечную войну. Чёрная масляная краска на заднем плане изображает его демонов, а он разбрызгивает красную краску страсти.
Оранжевый свет позади него, как скорость гоночного автомобиля или горящее пламя. Левый бок его лица распадается на маленьких белых птичек, улетающих прочь из темноты.
Двойственность Волка.
Холст размером три на три фута, моё лучшее творение. Я не могла сдержать слёз во время рисования, моё сердце кровоточило от разбитого сердца.
Картина высохла, и я накрыла её простынёй, прежде чем спрятать за диваном.
Мужчина, укравший моё сердце, навеки увековечен.
Мы с ним расстались.
Но он продолжит жить.
Прошли дни, и ничего не изменилось. Всё покрыл белый снег. Я смотрю на своего Анджело Ди Ромео со слезами на глазах, убеждённая, что не создана для любви. Я узнала об этом благодаря картине, и мой опыт настоящей любви оказался более болезненным, чем я могла себе представить. Но когда я присматриваюсь, мое зрение улавливает новые детали, и впервые понимаю иронию происходящего.
Мы были вечны. Мы не были сказкой, мы были мифологией.
Аарон обладает красотой бога, настолько, что он мог бы быть сыном Афродиты. Его неистовое желание побеждать, исходящая от него сила делают его похожим на сына Ареса. Он не был послан, чтобы влюбиться в меня, я не должна была победить его в его же игре и сжечь его его же стрелой. В ту ночь я должна была остаться с монстром, Стефаном, но вместо этого судьба подарила мне моего Эроса.
Мы могли бы стать мифом. Мифом об Эросе и Психее, о том, как бог влюбился в смертную, которую должен был использовать.
Я не должна была видеть уязвимость Аарона, видеть его целиком, до той ночи. Ночь его – и нашего – кошмара. Ночь, когда он убежал от меня, как Эрос убежал от Психеи после того, как она обожгла его свечой, обнаружив, что он не чудовище, а небесное существо. А потом мы оба остались одни и сломленные. Любовь поглотила меня до такой степени, что я не чувствовала себя живой. Моя неуверенность стала моим собственным ящиком Пандоры.