Он проходит через комнату, игнорируя меня, повернувшись ко мне спиной. Обе его руки лежат на стене, голова опущена. Мой голос резок, я не позволю ему ускользнуть от меня.
— Что с тобой случилось, Аарон?
— Ты никогда не будешь смотреть на меня как прежде. Я не могу потерять тебя, – с болью произносит он.
Подхожу к нему и беру его за руку. Он поворачивается ко мне, и я прижимаюсь к нему всем телом.
— Ты никогда меня не потеряешь. Ничто не сможет оттолкнуть меня от тебя. Что с тобой случилось? Чего ты боишься?
— Элли, пожалуйста, не спрашивай меня об этом.
Его взгляд умоляет.
— Иногда тебе нужен кто-то, кто разделит с тобой правду. Я тот самый человек, Аарон. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне. Ради меня. Для нас.
Он пытается отстраниться от меня, но моё слабое тело прижимает его к стене, и он в замешательстве смотрит на меня. Мы оба знаем, что он сильнее меня и может отстраниться в любой момент, но он не пытается сбежать.
— Мне нужно, чтобы ты объяснил мне, Аарон. Не убегай от меня снова. Я хочу тебя всего.
— Ты уйдёшь. Ты будешь испытывать ко мне отвращение, – его голос звучит жёстко, он смотрит на меня со стыдом на лице.
— Не буду. Позволь мне доказать тебе это. – Я беру его лицо в ладони и целую страстно, нежно, одержимо, давая ему понять, что он принадлежит мне. — Я твоя, Аарон, и ничто этого не изменит, – шепчу я, когда наши губы соприкасаются. — Ты нужен мне. Если я важна для тебя, позволь мне помочь, позволь мне показать тебе.
Каждая мышца в его теле напрягается, когда он прерывает наш поцелуй. Его взгляд встречается с моим, в нём борются тьма, боль и страх. Я киваю, подбадривая его, и оказываюсь в его объятиях. Мозолистые пальцы гладят мою щёку, губы, шею, когда он смотрит на меня в последний раз, убеждённый, что потеряет меня, я понимаю, что он собирается рассказать мне всю правду.
Сегодня вечером я встречусь с его тьмой. И сегодня вечером я стану его светом.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
Исправление
Аарон
Впервые в жизни я рассказываю о своём жестоком прошлом единственному человеку, который когда-либо был для меня важен. Я уверен, что она бросит меня и подтвердит мои правила, когда я расскажу ей мрачную правду. Отец заставлял меня смотреть, как он трахает мою мать, наказывая её за измену. Моя мать, которая не могла любить меня больше, чем деньги. Годы, которые последовали за этим. Отец избивал меня, чтобы я подчинялся его правилам. Он владел мной благодаря моей любви к нему. Заставлял меня смотреть, как он обращается с женщинами, как с объектами.
Я рассказываю ей, что случилось в день смерти моего брата. Андре вернулся в мою жизнь в тот же день и пригрозил разрушить мою карьеру, публично опозорив меня на трассе. Я был слаб и зол, и эти ублюдки услышали нас. Я дрался с ними. Шестеро против одного. Я выбил из них всё дерьмо. Но этого было недостаточно. Мне нужна была месть. Меня поглотил гнев. Стыдно за то, чему они стали свидетелями. Это привело меня к скоростным гонкам и гибели моего брата в автокатастрофе. Элли продолжает вслушиваться в темноту моего прошлого, не моргая, не пытаясь дотянуться до меня, без каких-либо эмоций.
Итак, я продолжаю. Мои кошмары. Я ничего не сделал, чтобы помочь своей матери. Трус. Я боюсь, что он изменил мое мнение, и я боюсь причинить боль Элли. Сделать ей больно. Обращаться с ней так же, как мой отец обращался с женщинами.
Это было хуже, чем жёсткий секс, это было владением. Я боюсь потерять контроль. Стать таким, как он. Испытывать те же порывы, что и Андре. С другими женщинами я никогда не терял контроль — это был секс, и я был бесчувственным. Но она пробуждает моё сердце, а также моих демонов. Я ничего не могу от неё скрыть. Если я потеряю её, она уничтожит меня, и я, вероятно, превращусь в бездушного монстра.
Когда заканчиваю рассказывать ей о своём мрачном прошлом, мой голос дрожит, я никогда не чувствовал себя таким слабым и уязвимым. Мне чертовски стыдно. Как она могла полюбить меня? Полюбить такого, как я? Труса. Злодея. Бессердечного человека.
Я смотрю на неё, а она качает головой, её чистые глаза полны ужаса и потрясения. Я был прав. Я отпугнул её. Мне нужно уйти. Я не могу смотреть на выражение её лица. Я ей противен. Она доказала, что не может любить меня по-настоящему, только какую-то часть меня. Элли переводит взгляд с меня на пол, а я встаю с кровати и иду к двери.
— Прости, ты заслуживаешь лучшего.
Но тут она заливается слезами и бросается ко мне, обнимая.
— Это я должна просить прощения. – Просить прощения? Она не должна сожалеть о том, что не может любить меня. Я хочу для неё самого лучшего, и если я не подхожу на эту роль, то так тому и быть.
Она вытирает слёзы своими длинными женственными пальцами, приоткрывает свой страстный рот, словно собирается что-то сказать. Но вместо этого она выходит из своей спальни, оставляя меня одного. Я терроризирую её. Она не может выносить моего вида. Я игнорирую своё разрывающееся от боли сердце, тот факт, что я потерял самое дорогое…
— Я нарисовала это несколько недель назад.
Она вернулась. Она здесь. С холстом размером метр на метр.
Я хмурю брови, не понимая, к чему она клонит. Элли прижимает картину к груди, руки дрожат, словно она не решается показать мне. Глаза умоляют, омрачённые тьмой, которую я разделил с ней. Наконец она находит в себе силы показать картину, которую держит в руках, и…
Блять. Она нарисовала меня. Меня, черт возьми.
Она нарисовала меня так, будто всегда знала.
Настоящего меня. Без маски. Без игры. Просто меня.
Мои глаза, в которых борются конфликт, боль и решимость. Птицы, её фирменный знак. Я выгляжу измученным, но в моих глазах есть свет. Обещание возможности счастья. Её. Она – мой свет. Все, к чему она прикасается, исцеляется, озаряется светом. У меня нет слов. Где она была все это время? Я не могу ее отпустить. Она нужна мне. Я не могу отказаться от лучшей части себя.
Она ложит картину на пол, кладет руки мне на грудь, мой рот все еще открыт.
— Это тот человек, которого я... – Она смотрит на меня с нежностью в глазах и гладит по лицу. — Я люблю тебя.
Я в шоке смотрю на неё, меня накрывает волна эмоций. Я чувствую боль в груди, моё сердце пробуждается после стольких лет. Она любит меня. Она сказала это. Слова, которое значат для неё всё, слово, которое она не могла произнести. Слово, означающие, что её душа принадлежит мне. Слова, позволяющие ей быть моей. И сегодня вечером она сказала это дважды. Своей картиной и своими словами. Два признания. Она – лучшее, что когда-либо случалось со мной, и…
Она любит меня.
Она любит меня, зная самую тёмную часть моей души.
И я тоже люблю её. Но я пока не могу ей сказать.
Элли
— Я люблю тебя.
Я призналась ему в этом. Пути назад нет. Я нужна Аарону, и я не могу жить без него. Его отец сломил его, он видел столько тьмы, что человек не смог бы с этим справиться, и всё же со мной он оказался милым и заботливым мужчиной.
Я знаю, что это слово значит для нас. Что я отдаю ему свою душу, что он может разорвать меня на части, что я принадлежу ему. Но я доверяю ему. Не все мужчины одинаковы. Я отдала ему ключ от своего сердца и секрет своего вдохновения. Аарон. Это всегда был он. Тот, кого я ждала все эти годы. Он сломлен, но прекрасен. Болезненный, но исцеляющий. Вместе мы – Инь и Ян, противоположные, но цельные.
Он смотрит на меня в шоке, и Аарон, который, как известно, скрывает свои эмоции, старается это делать. Его лицо смягчается, взгляд становится диким и наполняется нежностью.